Государственный аппарат как арена классовой борьбы

Шелике Вальтраут Фрицевна. Материал взят из резервной копии сайта wtschaelike.ru. Дата последнего изменения 06.04.2009.

Сб. Великий Октябрь и проблемы марксистски-лениниской теории социалистической революции. Академия общественных наук при ЦК КПСС. Межкафедральный Научный совет «Проблемы современного мирового революционного процесса». Кафедра международного коммунистического и рабочего движения. (Труды симпозиума) Вып. 1, М., 1977, с. 195-200.

Я хотела бы остановиться на проблемах соотношения государства и революции, выделив из них некоторые аспекты механизма завоевания государственной власти рабочим классом.

Иногда приходится встречаться с представлением, которое можно было бы схематически изобразить следующим образом: внизу идет классовая борьба, а наверху существует государственный аппарат. Потом в результате массового движения снизу государственный аппарат как плод достается в руки победившему классу, и он волен поступить с государственным аппаратом соответственно своим интересам — приспособить, преобразовать или сломать его.

Между тем государственный аппарат в буржуазной революции (я не говорю пока о пролетарской революции) сам является ареной классовой борьбы, а не только добычей «потом». Разве не являлся «Долгий парламент» ареной классовой борьбы в период английской революции? Да, являлся. И разве «Генеральные штаты» не являлись ареной классовой борьбы во Франции? Конечно, являлись. Так происходило в буржуазных революциях. Но аналогичные явления имеют место и в пролетарских революциях.

В. И. Ленин считал необходимым завоевание на сторону революции армии. А что такое армия? Ведь это элемент, орган государственного аппарата, причем аппарата насилия. И этот элемент наполовину был завоеван большевиками еще до решения вопроса о власти в октябре 1917 г. Значит в период подготовки Октября армия уже была непосредственной ареной классовой борьбы.

Представляется, что в современных условиях в развитых капиталистических странах арена борьбы внутри государственного аппарата расширилась. Структура современного буржуазного государственного аппарата весьма сложна. Наряду с буржуазным правительством, выражающим государственно-монополистические интересы, существуют и такие органы государства, как парламент, муниципалитеты, армия, суд и т. д. Классовая борьба разворачивается в каждом структурном элементе государственного аппарата, при этом в своих специфических формах. В парламенте, например, это выборы, борьба вокруг законопроектов, сколачивание парламентского большинства и т. д. Борьба в парламенте идет под давлением классовой борьбы извне, борьбы снизу — это важно отметить. Но эта классовая борьбы разворачивается и в самом парламенте — и этого не надо забывать.

Свои формы борьбы существуют и в муниципалитетах. В частности, муниципалитеты — это школа подготовки будущих деятелей пролетарского государственного аппарата. Кроме того, социальная и финансовая политика муниципалитетов, возглавляемых коммунистами, при всей ограниченности их возможностей показывают массам, что коммунисты отстаивают интересы масс, подводят их к пониманию антинародной политики буржуазного правительства.

Сегодня и чиновничество — этот элемент государственного аппарата — участвует в классовой борьбе. Достаточно вспомнить о забастовках «белых воротничков» в странах «Общего рынка» или о демонстрации сыщиков Скотланд Ярда, забастовки полицейских в США. Наконец, армия. Это — давняя арена классовой борьбы во всех революциях. Борьба за демократизацию армии занимает сегодня важное место в политике коммунистических партий.

Конечно, политический опыт приобретается массами, прежде всего, в их борьбе вне государственного аппарата. Но, видимо, сегодня можно ставить вопрос о том, что борьба и внутри государственного аппарата тоже в известной мере становится ареной приобретения массами политического опыта, является одной из форм подготовки масс к революции.

В связи с этим приобретает важное значение разработка цельной и вместе с тем конкретной стратегии и тактики борьбы в рамках государственного аппарата как одной из составных частей стратегии и тактики классовой борьбы в более широком плане.

Можно указать на несколько принципов этой стратегии и тактики. Во-первых, необходим различный подход к представительным органам буржуазного государства и к органам непосредственного классового насилия. Во-вторых, борьбу внутри государственного аппарата можно использовать как один из способов маневрирования, создания большинства на определенных участках ради достижения определенных целей. В-третьих, встает задача координации и комбинирования действий, как это делается при шахматных забастовках: то через парламент, то через армию, то через какой-то другой элемент государственного аппарата добиться упрочения позиций рабочего класса, оттеснения реакции от тех или иных рычагов власти внутри государства.

Мне кажется правомерным поставить на обсуждение вопрос сегодня и о своеобразном «двоевластии» в системе государственной власти в процессе классовой борьбы внутри государственного аппарата. Речь не идет о двоевластии того типа, какое было в России после февральской буржуазно-демократической революции 1917 г., когда параллельно существовали новые органы власти (Советы) и старая власть (Временное правительство). Речь идет о том явлении, которое может сложиться в результате завоевания рабочим классом и демократическими силами тех или иных звеньев внутри буржуазного государственного аппарата. Может быть, для обозначения этого явления нужен какой-то иной термин. Но пока условно назовем это «двоевластием» внутри государственного аппарата.

Конечно, нужны две оговорки. Во-первых, такое «двоевластие» не меняет классовой сущности буржуазного государства. Оно лишь создает в системе старой власти определенные позиции для революционных сил — позиции влияния «сверху». Во-вторых, эти позиции могут существовать и расширяться только при условии опоры на массовое движение внизу. Если борьба будет идти только внутри государственного аппарата, может произойти то же что произошло с народным фронтом во Франции. Ж. Дюкло как-то отметил, что народный фронт погиб, так как не имел свои комитеты на местах.

Опыт осуществления «двоевластия» внутри старого государственного аппарата есть в истории буржуазных революций. Так, в английской буржуазной революции XVII в. классовая борьба в период революции разворачивалась между элементами старой власти: король противостоял парламенту, а затем, по мере углубления революции, борьба перекинулась на другие элементы государственного аппарата — началась борьба между парламентом и армией. Каждый раз тот или иной элемент государственного аппарата выражал интересы определенного класса: король — феодалов, парламент — буржуазии; затем парламент — верхушки буржуазии, а армия — интересы союза средней буржуазии и народных масс. Иными словами, структурные элементы государственного аппарата были тогда ареной классовой борьбы и революции, воплощали в себе определенную форму «двоевластия». Думаю, что такая возможность не исключена и для революций современной эпохи.

Во всяком случае, при безусловном приоритете массовой борьбы вне государственной системы можно ставить вопрос о возможности дополнения этой борьбы действиями революционных сил и «сверху». Такая возможность может способствовать развитию революционного процесса, расширению объектов классовой борьбы.

В выступлении В. А. Кузина прозвучала тревога относительно, якобы, неизбежного сужения социальной базы при переходе к социалистической революции. Я думаю, что проблемы сужения, пожалуй, вообще не существует.

Наверное, есть другая проблема: учета в программе социалистической революции экономических интересов промежуточных слоев общества. В конце концов социализм отвечает и их коренным интересам. Вопрос в том, чтобы подвести их к социализму через собственный практический опыт, сохранить за ними достойное положение в обществе при осуществлении социалистической революции.