Комментарии к статье В. М. Межуева «История как философская проблема»

Шелике Вальтраут Фрицевна

Уважаемый Вадим Михайлович!

Поскольку стало очевидным, что с дачи я в Москву не выберусь, я решила не испытывать Вашего терпения (Вы писали, что ждете моих замечаний). Я взялась за Ваш текст и попутно стала вносить прямо в текст те свои мыслишки, которые приходили мне в голову. Но осилила я только первую часть о философии истории, которую считаю интересной, и актуальной по постановке проблемы, для решения которой Вы предлагаете свой вариант подхода, но над которой надо еще думать и думать. Этот текст Вы получите файлом.

Свои замечания я собрала и отдельно на четырех страничках, Ваш текст выделен там жирным шрифтом, а мои мысли даны курсивом, в скобках и начинаются с В. Ш.

Что захотите, можете от моего имени зачитать, если доклад состоится.

Что касается проблем цивилизации, по тексту идти сил уже нет, да и не знаю насколько Вам такое непрошенное вторжение придется по душе. Но по моим понятиям это хорошее сотрудничество. Лучше, чем устное собеседование.

В целом по проблемам цивилизации меня вполне удовлетворяют определения цивилизации Энгельсом, сделанные им в параметрах производство, общение, общество, государство, духовная жизнь. Об этом у меня даже есть небольшая статья, что вошла в сборник Института философии АН СССР для Всемирного философского конгресса в Монреале 1983 года. Эту статью я тоже прилагаю файлом.

По-моему Энгельс уловил всеобщую сущность периода цивилизации, а те авторы, которые вносят сегодня иные критерии, пренебрегают всеобщим, но сосредотачиваются на особенном и единичном. Всеобщие критерии цивилизации у Энгельса не противоречат многообразию социальных организмов в истории человечества на Западе, Востоке, в Африке или Австралии. Всем народам мира в период цивилизации приходится производить, общаться, жить в обществе, иметь государство и создавать культуру (язык, традиции, философии и прочая). А вот способы производства, формы общения, структура общества, характер государства и содержание культуры разнообразны (что Маркс и Энгельс никогда не отрицали!!!!) и могут быть сгруппированы по регионам планеты. (этот кусочек про цивилизацию, если надо, можно зачитать от моего имени на семинаре)

Я буду рада, если у нас получится активное сотрудничество.

Мою статью, что я Вам дала, Бузгалин велел сократить вдвое, что я и сделала позавчера, доработав первую половину с сокращениями, и выкинув все, начиная с Действительности. Может и к лучшему, ибо вторая половина скороговорка. Но именно в такой полной, не сокращенной статье, логика Маркса была представлена в какой-то целостности, и в таком виде статья и вышла отдельной брошюрой на немецком в Германии в 2008 году. Из 1000 экземпляров, 750 разошлось там за одни первый месяц. Предполагаю, что за нее я попала в немецкую Википедию, и у меня берут интервью о марксизме и прочая немецкие журналисты. Такие вот дела в родном (российском) отечестве.

С самыми хорошими пожеланиями.

Всем приветы на семирнаре!!!

В. Шелике.

Межуев В. М. История как философская проблема

1. Философия истории и историческая наука

История — в виде реального процесса или знания о нем — предмет профессионального интереса не только историков, но и философов. (В. Ш. У меня сразу возникает вопрос в чем, по-Вашему, состоит различие этих интересов? Вы на этот вопрос потом отвечаете, но очень уж долго к нему идете. И еще вопрос: А в чем различие между историком-теоретиком и философом истории, они как-то взаимосвязаны?)

Вступление, к сожалению. звучит декларативно, проблема обозначена не четко. (Доказательства см. по тексту) Уместно бы сказать и о том, что философия давно еще до Маркса занималась философией истории, Кант и Гегель тому ярчайшие примеры. А вот Маркс, открыв материалистическую теорию истории «вышел-ушел» (Ausgang переведено как конец классической философии, а надо выход- уход из классической философии) из классической философии и свою теорию философией истории не называл. И надо сказать, почему Вы в этом с Марксом не согласны.

Надо понять, в чем различие предмета исследования у историка и у философа! Вы сами на этот вопрос потом отвечаете: Историку прошлое, философу будущее человечества. Такая точка зрения имеет право на существование, но, по-моему, упрощает проблему. Ведь и историка-теоретика интересует прошлое, чтобы понять, опровергнуть, принять и т. п. то, что было в прошлом, ради понимания. опровержения, принятия и т. п. настоящего и чтобы получить представление о будущем. И читатель ищет именно это в работах историков, чтобы понять свое настоящее и предвидеть, представить себе будущее своих детей и внуков, да и линию своей жизни тоже.

Философию истории стали трактовать не как теорию исторического процесса, а как теорию исторического познания, как всего лишь историческую эпистемологию. (В. Ш.А что в этом плохого, если Энгельс оставил философии только сферу мышления? Сошлитесь на Энгельса и скажите, что Энгельс был не прав и что Вы докажете это ниже.)

Право философии истории быть чем-то бо́льшим, чем только теорией познания исторической науки, объясняется просто: история во всей ее целостности не сводится к тому, что изучают историки, что образует предмет исторической науки. Равно и природа не исчерпывается тем, что изучают специализированные естественные науки: физика и химия изучают неорганическую природу, биология — органическую, психология — психическую и так далее, но на вопрос о том, чем является природа в целом, никто из ученых не даст исчерпывающего ответа. Ответ на этот вопрос знает только философ. Ибо природа — не просто чувственно воспринимаемый объект той или иной отрасли естественнонаучного знания (никто из ученых не созерцает природу как таковую), но нечто, открывающееся посредством умозрения, способностью к которому и наделен философ. Природа в целом — не чувственно воспринимаемый, а умопостигаемый объект знания, существующий поэтому в сознании в форме не понятия, а идеи. (В. Ш. Отличная мысль, в ней корень проблемы. Соотношение всеобщего, особенного и единичного тоже сюда относится. Надо думать!)

Безусловным императивом исторической науки является требование смотреть на прошлое глазами живших тогда людей.(В. Ш. С этого историк должен начать, чтобы историю не искажать. Но разве историк не должен, не имеет права оценить прошлое глазами настоящего?) Правда, никому из историков не удалось до конца решить эту задачу, в чем, разумеется, нет их никакой личной вины. Просто такова природа исторического познания... Как ни крути, на представлении историка о прошлом всегда лежит отпечаток того времени, в котором он живет. (В. Ш. Но сие не только недостаток, но и достоинство историка. Исследуя прошлое, историк уже знает, куда прошлые поколения на самом деле привели человечество, и это дает историку возможность сопоставить желаемое, возможное и т. п. в действиях прошлых поколений с реальными результатами этих действий в действительной истории человечества, и открыть соответствующие закономерности.)

Для человека прошлое обретает познавательную ценность в силу осознания им своей собственной принадлежности к истории, или осознания своего особого места в ней. Рациональной формой такого исторического самосознания и является философия истории. Последняя — не просто знание о прошлом, а осознание настоящего (современного) в его отличии от прошлого. Один из крупнейших философов истории ХХ века Карл Ясперс так сформулировал цель этой дисциплины: «Целостная концепция философии истории, которую мы пытаемся дать, направлена на то, чтобы осветить нашу собственную ситуацию в рамках мировой истории. Задача исторической концепции — способствовать осознанию современной эпохи. Она показывает нам наше место в ней». (В. Ш. Сие ведь и задача историка-теоретика. Или? Может быть надо заговорить о философии истории как об определенном мировоззрении, индивидуальном и общественном?)

В своем понимании истории философы как бы двигаются в обратном по сравнению с историками направлении — не от прошлого к настоящему и будущему, а от будущего к настоящему и прошлому. Для историка подобный способ постижения истории является неприемлемым и даже антинаучным. Для философа он — единственно возможный способ постижения истории в ее целостности. Человек, не задумывающийся о будущем, в истории не живет. «Ибо отказ от будущего ведет к тому, что образ прошлого становится окончательно завершенным и, следовательно, неверным. Без сознания будущего вообще не может быть философского осознания истории». (В. Ш. Парадаксально выражена мысль, но думаю, что она не верна. Будущее и философ должен видеть, увидеть, открыть, обосновать из прошлого и настоящего, из действительной истории. А откуда еще?)

Конечной целью человеческой истории может быть только сам человек, а кем он мыслит себя в качестве такой цели и есть то, что философы называли идеей истории. (В. Ш. А вот тут Вас занесло, по-моему. Что за конечная цель человечества? Кто ее ставит? История, вообще-то, весьма альтернативна по определению, даже приведенный Вами пример с аборигенами Африки тому доказательство. Откуда берутся идеи у человечества, а? Люди «придумывают» свое будущее, наталкиваясь на противоречия настоящего, и часто это будущее у них настолько иллюзорно, что представляется только как жизнь на небесах. Разве рай на небе не Идея истории, которой до сих пор тешат себя люди?)

В этом смысле философ — не пророк, не прорицатель и не предсказатель будущего: он лишь доводит до сознания то, что движет (часто на бессознательном уровне) чувствами, мыслями и действиями его современников, пытается придать им рациональную форму. И о будущем он говорит постольку, поскольку оно начинает реально присутствовать в мыслях и делах его современников, начинает оказывать на них определенное воздействие.

Вообще будущее существует для человека лишь с момента, как он начинает осознавать себя не просто живущим в определенной системе заданных ему обстоятельств, но и создающим эти обстоятельства в ходе собственной деятельности*. (В. Ш. Вот это хорошо!)

В отличие от природной эволюции тел и организмов, развитие нельзя обосновать эмпирически. (В. Ш. Это почему же нельзя?) В равной мере его нельзя обосновать и теоретически, если понимать под теорией теорию естественнонаучного типа. (В. Ш. В каком смысле?) Любой вид бытия обретает способность к развитию лишь в процессе своего деятельного созидания. Все, что не созидается в процессе деятельности, может меняться, эволюционировать, но не развиваться. Действительность, рассмотренная под углом зрения деятельности, и есть то, что философы называют развитием. (В. Ш. Тут и далее нагорожено всякого, что получается скорогороворка и поверхностно. Пример: действительность это не только деятельность, но и сами действительные индивиды и материальные условия их жизни; в истории есть не только свобода, но и несвобода и т. д.)

История в точном смысле слова и есть история не вещей или идей, но людей, процесс их превращения из объекта внешнего воздействия в сознательных и свободных творцов собственной судьбы. Стремление представить историю как процесс возвышения индивида до уровня сознательного и свободно творящего себя субъекта, т. е. как процесс обретения им своей человеческой сущности, и составляет задачу философии истории с момента ее возникновения. Но тем самым вся человеческая история обретает единый смысл и определенную последовательность. (В. Ш. Очень даже симпатично звучит, но только не понятно процесс свободного творения субъектом истории — человеком себя самого есть процесс свободный от чего? С точки зрения философии истории?)