Комментарий на сообщение Р. Н. Блюма «Место реформы в революционной борьбе»

Вальтраут Фрицевна Шелике. Теория и практика революционного процесса. Вып. 1. Великий октябрь и проблемы марксистско-ленинской теории социалистической революции. Труды симпозиума АОН при ЦК КПСС. М., 1977, стр. 223-225.

Мне кажется, что есть один аспект проблемы соотношения реформы и революции, который пока еще ускользал от внимания тех, кто этой проблемой занимается. Реформа и революция — это два противоположных понятия. И не может реформа, которая означает изменения некоренные, перейти в свою противоположность, в революцию, означающую изменения коренные.

Известно оппортунистическое положение: «много реформ есть революция». Такое теоретическое положение нас не может устроить, ибо оно игнорирует противоположность между реформой и революцией. Но исторически процесс социальных преобразований, начавшийся как реформа, может перейти в свою противоположность — в революцию.

Это различение между понятием, категорией и реальным историческим процессом мы находим у классиков марксизма-ленинизма. Так, В. И. Ленин, анализируя такой исторический процесс, как 1861 г. в России, использует и понятие реформы, и понятие революции. В одних случаях он определяет 1861 г. как реформу, а в других — как «переворот», сменивший крепостничество капитализмом. (См. Полн. собр. соч., т. 39, с. 71). В этом же направлении идет и оценка Ф. Энгельсом 1861 г. в одном из писем Н. Ф. Даниельсону (Соч., т. 39, с. 128).

Как же объяснить, что классики марксизма-ленинизма считают возможным оценивать 1861 г. одновременно и как реформу и как революцию? Поможет ответить на этот вопрос, с моей точки зрения, метод системного марксистского подхода. 1861 г. характеризуется как реформа только в определенном контексте, в одной системе. Обычно в таких случаях речь идет о политической надстройке, классовое содержание которой 1861 г. не изменил и поэтому оставался реформой. В другом же контексте (в другой системе) Ленин называет 1861 г. «переворотом». Таковым он выступал по отношению к производственным отношениям и в этом смысле означал «один из эпизодов смены крепостнического (или феодального) способа производства буржуазным (капиталистически)» (Полн. собр. соч., т. 20, с. 161; См. также, т. 25, с. 33).

Вот эту разную оценку явления в зависимости от системы, в которой оно рассматривается, и необходимо учитывать при анализе этой проблемы.

Теперь другая сторона вопроса. Если взять всю систему «государственный аппарат» как целую, то реформа — это изменение лишь в каком-то элементе государственного аппарата при сохранении его прежнего классового содержания, а революция — это слом государственного аппарата, что означает изменение его классового содержания.

Такое определение революции бесспорно. Но сегодня в развитых капиталистических странах ставится вопрос о коренных структурных реформах. Такие реформы имеют выход во всю структуру общества: и в политику, и в экономику, и в социальные отношения, и в общественное сознание. Эти реформы могут стать стержнем борьбы за развитие революционного процесса. В свете ленинского положения о подвижности грани между реформой и революцией в конкретно-историческом процессе, правомерно, мне кажется, говорить о революционных реформах.

При этом очевидно, что революционные реформы в борьбе за власть — не единственное поле сражения с буржуазной структурой общества. Обязателен выход борьбы в базис и здесь, в уничтожении частной собственности — подлинный критерий отличия реформы от революции. На этот аспект проблемы мне хотелось бы обратить внимание в порядке размышлений над рабочей гипотезой, которая помогла бы, как мне представляется, глубже вникнуть в диалектику реформ и революции.

Если же перейти от теории к практике, к характеристике программ демократических реформ, предложенных коммунистическими партиями развитых капиталистических стран, то мы увидим, что идея тесной связи реформы и революции пронизывает эти программы. В них намечается целый комплекс действий по созданию широких социальных коалиций, действий, нацеленных против старого государственного аппарата, мер, направленных на создание наиболее благоприятных предпосылок социализма в материальной сфере общества.

Следует, по-моему, иметь в виду, что критерий революции нельзя относить только к вопросам государства или только к вопросам базиса. Здесь существует глобальная диалектическая взаимосвязь, пренебрежение которой заводит в тупик. Конечно, поставленные проблемы нуждаются в дальнейшем осмыслении и конкретизации.