Комментарий на сообщение В. С. Рахманина «Политическое сознание масс в революционной ситуации»

Вальтраут Фрицевна Шелике. Теория и практика революционного процесса. Вып. 1. Великий октябрь и проблемы марксистско-ленинской теории социалистической революции. Труды симпозиума АОН при ЦК КПСС. М., 1977, стр. 195-200.

Я хотела бы остановиться на проблеме соотношения государства и революции, выделив из нее некоторые аспекты механизма завоевания государственной власти рабочим классом.

Иногда приходится встречаться с представлением, которое можно было бы схематически нарисовать следующим образом: внизу идет классовая борьба, а наверху существует государственный аппарат. Потом в результате массового движения снизу государственный аппарат как плод достается в руки победившему классу, и он волен поступить с государственным аппаратом соответственно своим интересам — приспособить, преобразовать или сломать его.

Между тем государственный аппарат, например, в буржуазной революции (я не говорю пока о социалистической революции) сам является ареной классовой борьбы, а не только добычей. Разве не являлся «Долгий парламент» ареной классовой борьбы в период английской революции? Да, являлся. И разве «Генеральные штаты» не являлись ареной классовой борьбы? Конечно, являлись. Так происходило в буржуазных революциях. Но аналогичные явления имеют место и в социалистических революциях.

В. И. Ленин считал необходимым завоевание на сторону революции армии. А что такое армия? Ведь это элемент, орган государственного аппарата, причем аппарата насилия. И этот элемент наполовину был завоеван большевиками еще до решения вопроса о власти в октябре 1917 г. Значит в период подготовки Октября армия была непосредственной ареной классовой борьбы.

Представляется, что в современных условиях в развитых капиталистических странах арена борьбы внутри государственного аппарата расширилась. Структура современного буржуазного государственного аппарата весьма сложна. Наряду с буржуазным правительством, воплощающим государственно-монополистические тенденции, существуют и такие органы государства, как парламент, муниципалитеты, армия, суд и т. д. Классовая борьба разворачивается в каждом структурном элементе государственного аппарата, при этом в своих специфических формах, в парламенте, например, это выборы, борьба вокруг законопроектов, сколачивание парламентского большинства и т. д. Борьба в парламенте идет под давлением классовой борьбы извне, борьбы снизу — это важно отметить. Но эта классовая борьба разворачивается и в самом парламенте — и этого не надо забывать.

Свои формы борьбы существуют и в муниципалитетах. В частности, муниципалитеты — это школа подготовки будущих деятелей пролетарского государственного аппарата, диктатуры пролетариата. Кроме того, социальная и финансовая политика муниципалитетов, возглавляемых коммунистами, при всей ограниченности их возможностей показывают массам, что коммунисты отстаивают интересы масс, подводят их к пониманию антинародной политики буржуазного правительства.

Сегодня и чиновничество — этот элемент государственного аппарата — участвует в классовой борьбе. Достаточно напомнить о забастовках «белых воротничков» в странах «Общего рынка» иди о демонстрации сыщиков Скотданд Ярда, забастовки полицейских в США. Наконец, армия. Это — давняя арена классовой борьбы во всех революциях. Борьба за демократизацию армии занимает сегодня важное место в политике коммунистических партий.

Конечно, политический опыт приобретается массами прежде всего в их борьбе вне государственного аппарата. Но, видимо, сегодня можно ставить вопрос о том, что борьба и внутри государственного аппарата тоже в известной мере становится ареной приобретения массами политического опыта, одной из форм подготовки масс к революции.

В связи с этим приобретает важное значение для рабочего класса разработка цельной и вместе с тем конкретной стратегии и тактики борьбы в рамках государственного аппарата как одной из составных частей стратегии и тактики классовой борьбы в более широком плане. Можно указать на несколько принципов этой стратегии и тактики. Во-первых, необходим различный подход к представительном органам буржуазного государства и к органам непосредственного классового насилия. Во-вторых, борьбу внутри государственного аппарата можно использовать как один из способов маневрирования, создания большинства на определенных участках ради достижения определенных целей. В-третьих, встает задача координации и комбинирования действий, как это делается при шахматных забастовках: то через парламент, то через армию, то через какой-то другой элемент государственного аппарата добиться упрочения позиций рабочего класса, оттеснения реакции от тех или иных рычагов власти внутри государства.

Мне кажется правомерным поставить на обсуждение вопрос о своеобразном «двоевластии» в системе государственной власти в процессе классовой борьбы рабочего класса внутри государственного аппарата. Речь не идет о двоевластии того типа, какое было в России после февральской буржуазно-демократической революции 1917 г., когда параллельно существовали новые органы власти (Советы) и старая власть (Временное правительство). Речь идет о том явлении, которое может сложиться в результате завоевания рабочим классом, демократическими силами тех или иных звеньев внутри буржуазного государственного аппарата. Может быть, для обозначения этого явления нужен какой-то иной термин. Но пока условно назовем это «двоевластием» внутри государственного аппарата.

Конечно, нужны две оговорки. Во-первых, такое «двоевластие» не меняет классовой сущности буржуазного государства, оно лишь создает в системе старой власти определенные позиции для революционных сил — позиция влияния «сверху». Во-вторых, эти позиции могут существовать и расширяться только при условии опоры на массовое движение внизу. Если борьба будет идти только внутри государственного аппарата, может произойти то же, что произошло с народным фронтом во Франции. Ж. Дюкло как-то отметил, что народный фронт погиб, так как не имел свои комитеты на местах.

Опыт «двоевластия» внутри старого государственного аппарата есть в истории буржуазных революций. Так, в английской буржуазной революции XVII в. классовая борьба в период революции разворачивалась между элементами старой власти: король противостоял парламенту, а затем, по мере углубления революции, борьба перекинулась на другие элементы государственного аппарата — началась борьба между парламентом и армией. Каждый раз тот или иной элемент государственного аппарата выражал интересы определенного класса король — феодалов, парламент — буржуазии; затем парламент — верхушки буржуазии, а армия — интересы союза средней буржуазии и народных масс. Иными словами, структурные элементы государственного аппарата были тогда ареной классовой борьбы и революции, воплощали в себе определенную форму «двоевластия». Думаю, что такая возможность не исключена и для революций современной эпохи.

Во всяком случае при безусловном приоритете массовой борьбы вне государственной системы можно ставить вопрос о возможности дополнения этой борьбы и действиями революционных сил «сверху». Такая возможность может способствовать развитию революционного процесса, расширению объектов классовой борьбы. При этом возможен и специфический путь слома старого государственного аппарата: от государственно-монополистического государства через антимонополистическое к диктатуре пролетариата.

В выступлении В. А. Кузина прозвучала тревога относительно якобы неизбежного сужения социальной базы при переходе к социалистической революции. Я думаю, страны народной демократии показали, что это не так, и проблемы сужения, пожалуй вообще не существует.

Наверное, есть другая проблема: учета в программе социалистической революции экономических интересов промежуточных слоев общества. В конце концов социализм отвечает их коренным интересам. Вопрос в том, чтобы подвести их к социализму через собственный практический опыт, сохранить за ними престижное положение в обществе при переходе к социалистической революции.

Я знакомилась в ГДР с тем, как мелкие и средние хозяйчики интегрировались, если можно так сказать, в социалистический образ жизни. Они переставали быть частными предпринимателями, но оставались директорами своих бывших предприятий, подучали новые условия для развития и самовыражения в качестве личностей.

И еще одно замечание. У меня порой возникает впечатление, что в толковании здесь ленинского определения диктатуры пролетариата слишком большой упор делается на политическую сторону. Между тем, В. И. Ленин отмечает, что диктатура пролетариата имеет целью построение социалистического общества. Это — очень важный, базисный критерий диктатуры пролетариата. Она — не самоцель, а средство построения социалистического общества. Нельзя терять критерий определения диктатуры пролетариата через базис, о чем ставил вопрос Г. Г. Водолазов в книге «Диалектика и революция». Кстати, это открывает и позитивный аспект для дискуссии по этому вопросу с французскими и итальянскими товарищами.