О статье В. А. Бузгалина

Шелике Вальтраут Фрицевна. 2007.

Уважаемый Александр Владимирович!

Я тут на даче начала рыться в прошлых письмах на своем компьютере и напоролась на неоконченное письмо конца 2007 года по поводу Вашей статьи того же года про Октябрьскую революцию. Прочла, завершила письмо в ракурсе моих тогдашних размышлений по Вашей статье и посылаю Вам. Может быть, Вам будет интересно, всего 3 странички.

На дачу взяла для прочтения и Ваш с Колгановым последний двухтомник «Глобальный капитал», заглянула в раздел о революциях, прочла еще и томе 2-ом странички о социальном капитале. Тоже потянуло откликнуться.

Если читать такие писульки Вы станете, и такие отклики Вам нужны, то напишу и о социальном капитале, а потом и про то, что прочитаю еще..

Я упрямая, да?

Что там с книгой большой про любовь? Вышла? Или еще делается?

Очень радуюсь Вашим активным участиям в телеке.

С добрыми приветами и пожеланием хорошего настроения.

Вальтраут Шелике.

Великая октябрьская социалистическая революция: взгляд через 90 лет

Lieber Frank!

По горячим следам напишу тебе, какие мысли возникли у меня по поводу блестящей статьи Бузгалина В. А.

Дело в том, что у меня есть еще и депонированная монография «Социальная революция: общее и особенное», в основу которой легли лекции, прочитанные студентам в виде спецкурса во Фрунзе. И Марксом я в этом ракурсе занималась вплотную, да и студенты писали дипломные работы, тоже исследуя позицию Маркса и Энгельса относительно конкретно-исторических революций своего времени. Все то, что я думаю по этому поводу, я изложила в куче статей, (которые Бузгалин А. В., конечно, не читал. А жаль)

В этом ракурсе:

1) Все, что Бузгалин А. В. пишет в этой статье о революции «вообще» в Разделе 1 применимо только к Октябрьской революции 1917 года, Французской буржуазной революции XVIII века, а также Английской буржуазной революции XVII века, и, наверное, к революции в Венесуэле и некоторым другим. Здесь у автора все очень интересно и важно для понимания значения Октября в истории человечества. И это мне по душе. Да и про отчуждение сказано!

Но подобные революции не есть революции «вообще», они лишь революции в узком смысле, которые Ленин характеризовал как одну из волн революции в широком смысле. Маркс, Энгельс и Ленин выявляли общие закономерности революций на опыте антифеодальных революций своего времени и оставили нам соответствующий понятийный аппарат для понимания революций, Революция в узком смысле только часть, только один из моментов (так прекрасно воспетом Бузгалиным А. В.!), революции в широком смысле, которая охватывает весь процесс смены общественной формации в той или иной стране, но не в мире в целом. Например, во Франции антифеодальная революция в узком смысле охватывает 1789–1794 годы, а антифеодальная революция в широком смысле завершается во Франции к 1870 году.

В России антифеодальная революция в широком смысле началась с реформ 1861 года, а в Индии с английского владычества. Маркс и Энгельс характеризуют происходящее в середине XIX века в России и в Индии как социальные революции, хотя ни реформы 1961 года, ни Английское владычество явно не были революциями в узком смысле.

Социальная революция в широком смысле начинается в разных странах не только с революции в узком смысле в виде немирной революций снизу, совершаемой непосредственно в гражданском обществе народными массами, с целью смены власти в государстве. Революции в широком смысле вбирают в себя также и революции сверху (немирные через войны, мирные через реформы), совершаемые не революционерами гражданского общества, а реакционерами — деятелями госаппарата, выражающими интересы подлежащего устранению реакционного класса, но еще господствующего в государстве.

Революции сверху совершаются с целью предотвращения революций в гражданском обществе, стремящихся свергнуть прежнюю власть в государстве. Именно ради продления существования реакционного класса монархи, канцлеры или министры берут на себя решение задач, уже назревших, но еще не решенных в гражданском обществе. Иными словами реакция берется за собственное решение задач революции, становясь по выражению Маркса, душеприказчиками революций, душеприказчиками тех революций в узком смысле, что потерпели поражение или тех, что вовсе не произошли в данной стране, Такая вот диалектика истории, не простая.

К сказанному надо добавить наличие в революциях в широком смысле еще и вариантов трансформации феодала в капиталиста, как это происходило в Англии с новым дворянством, а в Германии с юнкерством.

Так что не только революции в узком смысле осуществляют в прошлом смену формаций в той или иной стране. Но, начавшись в одной из стран, антифеодальные революции в узком смысле приобретают общеевропейское и даже мировое значение в истории человечества, поскольку оказывают влияние на народные массы, вдохновляя их на сопротивление, и влияя также и на правящие круги, заставляют те спасать свое господство революциями сверху в тех странах, в которых феодализм, плюс минус, еще был устойчив.

В скобках заметим, что кровавый характер антифеодальных революций в узком смысле в Англии XVII и Франции XVIII веков, как затем и кровавый характер революции 1917 года в России, пугал и возмущал значительную часть образованных слоев общества, в том числе даже тех, кто являлся противником реакционных режимов своих стран. Прогрессивные по своим взглядам люди хотели избежать моря человеческой крови, проливаемой во взаимной, истребительной гражданской войне, поскольку в гражданской войне разрушение перевешивало созидание, искажая жизнь и сознании людей, наполняя их взаимной ненавистью.

К тому же не всегда революции в узком смысле оказывались победоносными, и не всегда были способны решать задачи, которые революционеры ставили перед собой. Нередко участники и лидеры революции в узком смысле забегали вперед, порой не осознавали действительных задач революции, реально стоявших перед ними. В революциях в узком смысле много иллюзий и мифов.

Революции в узком смысле не были «мечтой человечества».

Весь целостный, исторически длительный, многообразный, противоречивый, по времени и пространству не спрессованный в четкие хронологические и географические рамки, процесс начала и завершения смены способа производства, смены форм общения и смены общественной организации, совершающийся в определяющем развитие человечества регионе мира или в мире в целом, определяется Марксом как эпоха социальной революции.

Эпоха антифеодальной социальной революции в Европе длилась с XVII века по XIX, захватывая и начало XX века (например, в Германии). Эта эпоха вобрала в себя самые разные способы решения задач по трансформации европейских стран из феодального в капиталистическое общество, качественно отличное от феодального и по способу производства, и по формам общения (Verkehr), и по структуре общества.

А отсюда следует, что для того, чтобы оценить Октябрьскую революцию, недостаточно исследовать ее как революцию в узком смысле. Понять значение Октябрьской революции 1917 года возможно только, если исследовать ее как составную часть революции в широком смысле в России вплоть до 1989-93 годов включительно, определив, в первую очередь, характер эпохи, в которой происходила социальная революция. При этом нельзя забывать , что одна эпоха может в истории накладываться и на другую эпоху, когда одна еще не завершилась в одних странах, а другая уже началась в других странах.

Иными словами надо понять, был ли вообще возможен в России в начале XX века переход к социализму, да еще и в одной, отдельно взятой стране, (а потом и группе стран) и были ли прогрессивные результаты Октябрьской революции уже социалистическими, не в идее, а в действительности.

Необходимы четкие критерии для определения характера той или иной революции в узком и революции в широком смысле.

Закономерный восторг Бузгалина А. В. по поводу творчества и самоорганизации народных масс в Октябрьской революции 1917 года, воспринимаемые как ростки социализма, все же не совсем подходит в качестве критерия, для оценки этих явлений как социалистических, или как ростков социализма. Дело в том, что праздник угнетенных с всплеском творчества и самоорганизации народа, был характерен и для Французской буржуазной революции XVIII века, а она социалистической не была, и быть не могла, несмотря на социалистические идеи Бабефа и некоторых других участников революции. Эти критерии Бузгалина А. В. говорят о народном характере Октябрьской революции, но не более того.

2) Из статьи Бузгалина А. В. напрашивается еще один вопрос, на который необходимо найти честный ответ: нужна ли нам в наше время сейчас в XXI веке, революция в узком смысле? И можно ли предположить, что в ближайшем будущем в Европе или в России произойдет именно антикапиталистическая революция в узком смысле, действительно способная повернуть Европу или Россию к социализму?

Бузгалин А. В. такую возможность не отрицает, а даже предполагает.

По Бузгалину А. В. будущую революцию нельзя торопить, но столь же опасно и промедление, необходимо «максимально подготовить революционные силы и общество к грядущим потрясениям... помогая (как талантливый акушер) своевременному и сколь возможно безболезненному рождению нового социального организма» (стр. 2).

«Сколь возможно безболезненно»!?

В эпоху антифеодальных революций новый, капиталистический социальный организм зарождался и рос в недрах феодального общества. А социалистический социальный организм сегодня уже зачат и уже растет в недрах современного капиталистического общества? Да или нет? На каком теоретическом «узи» аппарате можно его разглядеть на экране, чтобы всем стал виден социалистический эмбрион, набирающий вес и силу в капиталистической утробе?

А, может быть, социализм все же еще не растет в утробе буржуазного общества в виде социального организма, а существует только как неоплодотворенная яйцеклетка, как предпосылка, как возможность? Но тогда умелый акушер, стимулирующий роды, может невольно оказаться очередным насильником, который, стараясь стать повивальной бабкой истории (Маркс), неровен час просто аборт сотворит?

А может быть социалистический социальный организм и вовсе может зародиться только после взятия власти сторонниками социализма, которые и вырастят новый организм не в утробе, а... в колбе — стране, прочной стеной отгороженной от всего мира? Такая точка зрения была достаточно широко распространена среди обществоведов в СССР.

И на этот вопрос надо найти ответ.

По Бузгалину А. В., вроде бы, вытекает, что новый социальный организм все же уже растет в недрах современного общества, и меня такая позиция радует, поскольку я ее разделяю.

Но, чтобы всесторонне ответить на поднятый вопрос, надо понять, обо что споткнулась Россия после Октябрьской революции 1917 года? Надо определить, последовала ли после 1917 года в СССР социалистическая революция в широком смысле в способе производства, формах общения и общественной структуре? А, может быть, после Октября, забежавшего вперед, в СССР начался отход от идей и идеалов социализма? Но куда пошла и где оказалась в таком случае советская страна? И почему советский строй, в конце концов, все-таки рухнул, при том без всякого сопротивления со стороны народа, но при сверх активности советской государственной номенклатуры, лихо совершавшей в стране свою буржуазную революцию сверху?

Такие вот вопросы в 2007 году я поставила в уме и в неоконченном письме другу после прочтения статьи Бузгалина А. В., посвященной 90-ой годовщине Октября 1917 года.

Статьи, заставляющие думать «самое то, что надо». СПАСИБО, Бузгалину А. В.!