Парадоксы моей биографии

Вальтраут Фрицевна Шелике

Мое раннее детство пришлось на Берлин, где я родилась в 1927 году. А выросла я в Москве в общежитии Коминтерна, в гостинице «Люкс» (теперь «Центральная»). (См. «Детство»). В Германию я после войны вместе с родителями не вернулась, хотя и могла бы. Почему? (См. «Родина»)

Мои родители — немецкие коммунисты, с многими будущими руководящими деятелями ГДР, они в юности работали рядом, вместе с ними ходили в походы, в одном и том же кружке штудировали Маркса. Они были первыми членами только что созданной Коммунистической партии Германии и очень этим гордились. А вот я, любящая дочь своих родителей, оставшаяся жить в СССР, никогда не была членом партии, хотя в идеалы коммунизма свято верила. Парадокс?

Мне с детства везло — две отличные московские школы стали моими Альма матер: Немецкая школа имени Карла Либкнехта (См. «Детство»), и 175 школа в Старопиневском переулке, в ней тогда учились Светлана Сталина и Светлана Молотова (См. «Шестой класс»).

А была я трудным подростком, но меня московские учителя не ломали, хотя, конечно, воспитывали. (См. «Шестой класс»). А вот во время войны, из Ветлужской поселковой школы меня однажды все же исключили.

А вот сама я учиться всегда очень хотела, и многие годы была отличницей. Даже во время войны. (См. «Моя война»)

В 1949 году я закончила исторический факультет МГУ, и, беременная первым сыном, распределилась в Киргизию, хотя могла бы остаться в Москве в АН СССР. Почему я не осталась? Специализировалась я в одной группе со Светланой Сталиной и Света на пятом курсе спасла меня от исключения из университета. (См. «Предательство»).

А что было в Киргизии? Там я стала преподавать историю Нового времени студентам киргизских ВУЗов. (См. «40 лет в Киргизии. Начало».)

В 1959 году я защитила кандидатскую диссертацию на тему «Мартовские бои 1919 года в Берлине». Защитилась и поняла, что лично мне неинтересно быть историком, исследующим только события прошлого. Мне необходимо понять настоящее, постичь законы истории.

А потому, дожив до 53 лет, я зарылась в методологические проблемы исторического процесса, стала штудировать раннего Маркса. А так как я владею немецким языком, то Маркса я изучала на немецком.

Оказалось, что мой Маркс не совпадает с учебниками истмата, он далек от них как небо от земли. Но, главное, Маркс дает ключ к познанию многих явлений советской действительности. И тогда я во Фрунзе стала с энтузиазмом пропагандировать студентам в спецкурсе свои открытия, и взялась за монографию. (См. «Мой Маркс».)

Результат: я оказалась для некоторых коллег на факультете персоной нон грата. А декан истфака Киргизского государственного университета все снова и снова поднимал высосанное из пальца «дело антикоммуниста Шелике». Я ходила у него в «очень ненадежных людях притом, что никого не удивит, если Шелике уедет в ФРГ». С перепугу меня еще и на конкурсных выборах попытались провалить, а спасал меня два года подряд приказ ректора о переносе перевыборов на следующий год. Ректор понимал — на самом деле антикоммунистом я не была ни с какого бока. (См. «Родина»)

И еще один парадокс: на родном истфаке во Фрунзе я устами декана была провозглашена «ненадежным человеком, антикоммунистом. Но меня, такую вроде бы «неправоверную», да еще и не члена партии, с 1977 года стали регулярно приглашать в Москву на закрытые симпозиумы АОН при ЦК КПСС, материалы которых издавались только для служебного пользования, в том числе и для Международного отдела ЦК КПСС.

Мне крупно повезло, потому что на тех симпозиумах, в узком кругу 30 интеллектуалов, собранных из разных уголков СССР, требовалось произносить вслух то, что действительно думаешь о теоретических проблемах мирового коммунистического движения. Правда, один мой материал все же публиковать не стали, чтобы мне, ненароком, не навредить. То было выступление об отчужденном характере труда в СССР, сделанное мной еще за несколько лет до начала Перестройки. Нужное для таких оценок время тогда еще не пришло.

А еще я «баловалась» журналистикой. И в 1989 году меня пригласили стать заведующей отделом литературы газеты «Neues Leben» и я вернулась в Москву.

На своем веку я была историком, философом, журналистом.

Теперь я пенсионерка, написала и опубликовала несколько новелл моей жизни, теперь пишу «Исповедь дочери XX века». Часть этих воспоминаний, охватывающая 1927-1946 годы, вышла в 2006 году в Германии на немецком языке под названием «Ich wollte keine Deutsche sein».

Мне 81 год, я все еще жива и оказалось, что я свидетель целой эпохи.