# Переходные формы власти

Вальтраут Фрицевна Шелике

## Переходные формы власти

Вальтраут Фрицевна Шелике. Теория и практика революционного процесса. Вып. 3. Переходные формы и типы общественных преобразований в революционном процессе. Труды симпозиума АОН при ЦК КПСС. М., 1979, стр. 57-69.


Чтобы четко обозначить предмет моего выступления и избежать некоторого смешения понятий, представляется необходимым начать с отграничения «переходных форм власти» от «переходных периодов смены общественных формаций».

Дело в том, что переходные периоды общественных преобразований представляют собой историческую закономерность, неизбежно проявляющуюся при сменах всех формаций. Это обусловливается той простой причиной, что вся совокупность сфер жизнедеятельности людей определенного исторического типа не может быть преобразована за один день, и поэтому переход от одной общественной формации к другой всегда является длительным процессом уничтожения старых и утверждения качественно новых общественных отношений.

Однако переходным периодам общественных преобразований не всегда прямо соответствуют переходные формы власти, где последние представляют собой такой тип политической организации общества, при котором классовое содержание власти неоднозначно, смешано, а зачастую и противоречиво. Так, например, для переходного периода, содержанием которого является смена капиталистических общественных отношений социалистическими, соответствующей формой власти является диктатура пролетариата, т. е. такая форма власти, классовое содержание которой четко определено, не смешано и не противоречиво. Именно четкость классового содержания власти — диктатуры пролетариата — обеспечивает на протяжении всего переходного периода развитие общественного организма в одном определенном направлении — от капитализма к социализму.

Учитывая вышесказанное, я и оговариваю, что тема моего выступления — не формы власти в переходные периоды, а переходные формы власти. Что же представляют собой эти формы? Какова их сущность?

В свое время VII конгресс Коминтерна, разрабатывая тактику борьбы против фашизма, в частности через образование правительства народного фронта, определил его сущность как «уже не диктатуру буржуазии, но еще не диктатуру пролетариата». Такое правительство представляло собой власть переходного характера, временное правительство, которое не могло стать постоянной формой власти. «Уже не диктатура буржуазии, но еще не диктатуру пролетариата» — определяло и содержание этой переходной формы власти, осуществлявшей меры по преграждению пути фашистской диктатуре, но не проводившей мер по уничтожению капиталистического общественного строя в целом. Классовая неоднозначность правительства народного фронта была причиной переходного характера этой формы власти, но переходной не только к диктатуре пролетариата (как это было осуществлено в странах народной демократии) но и «переходной назад», к диктатуре буржуазии (как это произошло с правительством народного фронта 1936-38 гг. во Франции).

Таким образом, переходные формы власти несут в себе две противоположные тенденции политического развития-движения по направлению к новому общественному строю через превращение переходной форма власти в диктатуру прогрессивного класса и движения в сторону сохранения старого общественного строя через возврат переходной формы власти к диктатуре прежнего, ранее господствовавшего класса. Такое единство противоположных тенденций развития является одним из характернейших признаков этих форм власти.

Представляется, что характеристики, данные VII Конгрессом Коминтерна правительству народного фронта могут служить методологическим ключом к пониманию сущности антимонополистического правительства. Соответственно тому, как правительстве народного фронта уже боролось с фашизмом, но еще не уничтожало основ капитализма, так и содержание мероприятий антимонополистического правительства уже направлено против всевластий монополий, но еще не содержит мер по ликвидации капиталистического строя в целом. Сущность антимонополистического правительства, как и правительства народного фронта — «уже не диктатура буржуазии, но еще не диктатура пролетариата», и оно несет в себе те же противоположные тенденции развития. Это с особой остротой ставит перед пролетариатом задачу осуществления гегемонии в антимонополистическом правительстве и четкого осознания того, что только реальные результаты классовой борьбы определят, какая из двух тенденций в конечном счете станет определяющей в том или ином конкретном антимонополистическом правительстве какой-либо из стран.

Естественно возникает вопрос — в чем источник и причины появления переходных форм власти, что обусловливает такие и в современных условиях возможность и даже необходимость постановки компартиями развитых капиталистических стран вопроса об антимонополистическом правительстве как неизбежном этапе в современном революционном процессе?

Сегодня в странах развитого капитализма источники переходных форм власти непосредственно обусловливаются, на мой взгляд, сложностью социальных структур современного буржуазного общества, которые включают в себя не только классы пролетариев и буржуазии, но в качестве обязательного элемента — и промежуточные слои.

В очень интересной статье Г. Руденко «Современный капитализм и проблема союзников пролетариата («Коммунист», 1978, № 12) автором прослежен процесс роста числа мелких частных предпринимателей, потребность в труде которых вызывается интересами государственно-монополистически организованного производства. В соответствии со своим положением в производстве городские средние слои, также как в XIX веке мелкая буржуазия города и деревни, представляют собой в социальной структуре промежуточный слой, относящийся к современному капитализму как с ненавистью (и это объединяет интересы средних слоев с интересами пролетариата), так и с надеждой, поскольку с ростом монополий значительная часть мелких предпринимателей одновременно связывает и свое благополучие, расцвет своей предпринимательской деятельности (а это разъединяет интересы средних слоев с интересами пролетариата). Поскольку с условиями частной собственности, частной инициативы, т. е. по существу с буржуазным общественным строем, большинство представителей этого промежуточного слоя связывают возможность реализации себя сяк личностей, у средних слоев не складывается к частной собственности категорически отрицательное отношение. Поэтому, если наиболее передовые представители средних слоев уже готовы вступить в борьбу против всевластия монополий, то они ощо не готовы идти на ликвидацию основ буржуазного общественного строя. Неполное совпадение интересов средних слоев с коренными интересами пролетариата в условиях современного капитализма и делает невозможным уже на первом антимонополистическом этапе борьбы ставить в полном объеме задачу ликвидации частной собственности — главным образом из-за неготовности принять такую перспективу союзником рабочего класса. Необходимость на антимонополистическом этапе учитывать и защищать интересы и средних слоев и делает для пролетариата невозможным представить свой действительный интерес как всеобщий, а потому невозможным начало революционного процесса антимонополистической борьбы сразу с диктатуры пролетариата.

Именно наличие в социальной структуре современных развитых капиталистических стран многочисленного промежуточного социального слоя, без союза с которым пролетариат не может одержать победу над государственно-монополистическим капиталом, и является объективной причиной неизбежности переходной формы власти в виде антимонополистического правительства, которое образуется в условиях, когда массы уже готовы идти на борьбу против государственно-монополистического капитала, но еще не готовы идти на борьбу за социализм.

В известной мере здесь возможна аналогия с ленинским обоснованием необходимости на первом этапе российской революции революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, которая не могла иметь непосредственно социалистического характера, поскольку опиралась на союз пролетариата со всем крестьянством, на демократическом этапа уже выступавшим противником остатков феодализма, но еще не готовым к борьбе за социализм.

Еще одним, связанным с первым, источником неизбежности переходных форм власти в современном революционном процессе является также и идеологическая неоднородность представлений о содержании общественного развития, распространенных в сознании современного пролетариата, что тоже имеет объективные источники. Целесообразно напомнить мысль К. Маркса и Ф. Энгельса, высказанную еще в «Немецкой идеологии», что по мере продвижения человечества к капиталистическому строю возрастает возможность для отдельного индивида переходить из более низкой ступени общественной структуры в более высокую, и наоборот. Эта относительная подвижность, разомкнутость границ социальных общностей для отдельного индивида, осуществляемая де-факто им только в воображении, — при общем сохранении постоянного деления общества на класс эксплуатируемых и эксплуататоров, — способствует возрождению, в частности, и в рядах пролетариата, иллюзий о возможность, якобы, реализации личности пролетария и в условиях господства частной собственности. Такие иллюзии сближают идеалы определенных слоев пролетариата с идеалами средних слоев, что и приводит к возникновению характерной ситуации, когда масса (пролетариат и его союзники) уже готова бороться против монополий, но еще не готова бороться эа уничтожение основ капиталистического строя, за уничтожение частной собственности, — в этих условиях при возникновении революционной ситуации становятся неизбежны переходные формы власти.

Из сущности и источников переходных форм власти прямо вытекает вывод о том, что антимонополистическое правительство не может рассматриваться как самоцель революционной борьбы пролетариата, оно представляет собой лишь одно из средств развертывания революции борьбы пролетариата и его союзников, являясь определенным этаном в процессе революционных общественных преобразований.

Образование антимонополистического правительства само следует рассматривать как определенную форму классовой борьбы, как эффективное средство завоевания непролетарских масс — союзников пролетариата на антимонополистическом этапе — на сторону пролетариата в процессе перерастания борьбы за демократию в борьбу за социализм, что наглядно может быть прослежено в истории стран народной демократии. Этот процесс характеризовался там острейшей классовой борьбой, ареной которой являлись и сами органы власти (парламент, армия, правительство, пост президента, местные органы власти и т. д.). В ходе борьбы за осуществление демократической программы массы на собственном опыте видели: «кто есть кто», ибо истинное лицо каждой партии, каждого политического лидера все четче проявлялось именно в практической деятельности коалиционного правительства переходного характера. Процесс очищения масс от собственных иллюзий в горниле политических коалиций В. И. Ленин отмечал как закономерность, проявившуюся и в нашей революции: «… история „коалиции“ есть… вместе с тем история избавления Советов от мелкобуржуазных иллюзий, прохождения их через „чистилище“ практического изучения ими всей гнусности и грязи всех и всяческих буржуазных коалиций»[1].

История всех революций, в том числе и буржуазных революций прошлого и революций настоящего, демонстрирует закономерность углубления революции, ее восходящую линию развития через постоянное расслоение, размежевание, перегруппировку классовых сил, через постепенный отход от революции либеральных, соглашательских партий и слоев и консолидацию народных масс вокруг наиболее радикальных выразителей народных чаяний и интересов. И эта закономерность в полной мере присуща современному революционному процессу.

В этой связи глобальной проблемой встает вопрос о конкретных способах сохранения пролетариатом единства со средними слоями в процессе дальнейшего перерастания переходной формы власти в диктатуру пролетариата для осуществления социалистических преобразований общественного строя. Эта проблема находится в центре внимания международного коммунистического движения. Несколько настораживают установки итальянских коммунистов на такое единство со средними слоями, когда промежуточным слоям даются обещания, что, мол, частная собственность не противоречит социализму. Я не уверена, что даже ради единства борьбы пролетариата со средними слоями в борьбе против монополий нужно и можно делать такие противоречащие самому существу социалистической революции заявления.

И все же: как обеспечить единство пролетариата и средних слоев, которое вполне реально на антимонополистическом этапе борьбы ва власть, когда в полном объеме еще не затрагиваются вопросы частной собственности, и которое становится проблематичным на следующем этапе, когда во весь рост встает кардинальный вопрос общественного преобразования — вопрос о ликвидации частной собственности.

Подвод средних слоев от борьба против монополий к борьбе за социализм требует от пролетариата и его партии владения тактикой ведения масс за собой, умения учить даосы на собственном опыте. Важнейшим условием решения этих задач является способность пролетариата сохранять самостоятельность классовой позиции, что относится и к тактике выдвижения программ и требований в ходе развертывания революционной борьбы.

В борьбе за прочность союза со средними слоями целесообразен своего рода «скользящий график требований», сущность которого — перевод интересов средних слоев из сферы удовлетворения только их насущных экономических интересов, где они более всего зациклены на идее сохранения частной собственности, также в сферу социальных и духовных интересов. Социальные проблемы положения личности в обществе, идеалы гармоничного развития каждого человека, осуществляемого не за счет других людей, идеи равенства, братства, подлинного гуманизма в течение веков занимали великие и малые умы человечества, принимая облик насущных вопросов общественного переустройства. Внимание общественности капиталистических стран к развернувшейся антикоммунистической кампании под флагом защиты прав человека, при всей ее лживости, все же показывает нам, сколь важны и актуальны социальные проблемы положения личности в обществе для современных средних слоев.

Наличие социальных интересов у средних слоев широко используется апологетами капиталистического строя в демагогических целях. Одна из задач идеологической борьбы — выбить это оружие из рук наших идейных противников.

Хочу напомнить, что К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин придавали огромное значение социальному аспекту пролетарской революции, которая единственно и истории человечества способна через ликвидацию частной собственности и эксплуатацию человека человеком, через уничтожение прежних типов связей индивида и общества создать на место частичного человека целостного общественного человека и человечное общество.

Программа глобальных социальных требований и преобразований и является тем стержнем, вокруг которого могут постепенно сплотиться в единую силу пролетариат и его союзники в наступлении на общественный строй, порождающий войны, неравенство, эксплуатацию. Перенесение центра тяжести борьбы пролетариата за союз со средними слоями из сферы общих экономических интересов в сферу социальных и духовных, интересов и принятие средними слоями пролетарской программы социального переустройства общества будет способствовать реализации предсказания К. Маркса о том, что только в процессе революционной практики пролетариат (и его союзники) способен очистить самого себя от старой мерзости, и преобразуя мир, преобразовать и самого себя, освобождаясь от прежних цепей, идеалов и нравственных установок буржуазного общества.

Опыт революционной деятельности К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина в революциях XIX и XX вв. показывает, что содержание программ, предлагаемых пролетарской партией для правительств переходной формы на демократическом этапе революции, всегда было подчинено задаче максимальной подготовки почвы для последующих социалистических преобразований во всех сферах жизнедеятельности людей[2].

Такой метод постоянной ориентировки взгляда не только на настоящее, но и на будущее революционное движение позволяет марксистам сочетать в своих программах единство требований «возможных» и «невозможных» в рамках данного момента революции. Эта тактика сочетается о методом доведения до крайних пределов требований демократии, выдвижением требований не по принципу «на что согласится враг» (это — метод оппортунистов), а по принципу: «на что враг не согласен, но массы требовать будут готовы». Такие принципы обеспечивают самостоятельность позиции пролетариата по отношению к своим менее последовательным и решительным союзникам, а также являются средством достижения того, «чтобы непосредственное революционное возбуждение не было… подавлено тотчас же после победы»[3]. Это путь осуществления непрерывности развития революционного процесса от временных переходных форм власти к политическому господству самого революционного класса общества — пролетариата.

Если же в процессе практического развертывания борьбы против монополий не удастся постепенно привлечь средние слои к социальным идеалам коммунизма, и союзники пролетариата так и останутся в плену частнособственнических установок, то в антимонополистическом правительстве, как переходной форме власти могут взять верх соглашательские тенденции или даже силы контрреволюции, которым удастся использовать средние слои в целях сохранения незыблемости буржуазного общественного строя. Такая опасность тоже существует.

Условиями развития переходных форм вла<зти к диктатуре пролетариата являются не только осуществление тактики выдвижения все возрастающих требований, но и рассчитанная на развитие революции организация самих переходных форм власти. Вопрос этот сложный и требует специального рассмотрения. Остановлюсь лишь на нескольких его аспектах.

Переходные формы власти могут иметь такую структуру, когда все органы власти в целом опираются на коалицию политических партий, само единство которой основано на временном совпадении целей стоящих за ними противоположных классов.

Переходные формы власти могут предстать и в виде такой структуры политической власти, когда одна часть государственного аппарата, например, президентский пост, выражает одни классовые интересы, а другая часть государственного аппарата (армия, чиновничество), другие, противоположные классовые интересы. Подобный разрыв в структуре государственного аппарата был характерен, например, для правительства народного единства в Чили[4].

Наконец, возможны и такие ситуации, когда центральные органы власти в целом представляют интересы одного класса или одной группы классов, а органы власти на местах — интересы другого или других классов. В результате наблюдается разрыв такого рода, когда одна часть государственного аппарата представляет собой политическую организацию революции, а другая — политическую организацию контрреволюции.

Уместно напомнить, что К. Маркс и Ф. Энгельс еще в марте 1850 г. указывали, что уже на демократическом этапе революции рабочие должны «наряду с новыми официальными правительствами… сейчас жэ учреждать собственные, революционные рабочие правительства, будь то в форме органов местного самоуправления, муниципальных советов, будь то через рабочие клубы или рабочие комитеты, так, чтобы буржуазно-демократические правительства не только немедленно утратили опору в рабочих, но и увидали бы себя с самого начала под наблюдением и угрозой властей, за которыми стоит вся масса рабочих»[5].

В свете этих мыслей Маркса и Энгельса и идей Ленина об организации Советов сверху донизу, высказанных еще в «Апрельских тезисах», очевидно, что организация переходных форм власти, при которой не только все элементы центрального государственно аппарата, но и органы власти на местах находятся в руках антимонополистического фронта, является для пролетариата наиболее предпочтительной.

Как показывает опыт многих революций, в том числе в Чилийской, на местах возникает не всегда легкая задача организации новых, ранее не существовавших органов власти, непосредственно созданных по революционной инициативе масс. В этом отношении богатейший опыт создания революционных органов власти на местах в виде Советов дает международному пролетариату история Великой Октябрьской социалистической революции. А сегодня Чилийская революция предложила нам новый, не во всем реализованный опыт создания на местах революционных комитетов, первоначально концентрирующих свою деятельность лишь на вопросах распределения продовольствия. Взятие этими комитетами на себя, однако, такой насущной для народных масс функции таит большие возможности по мобилизации масс, особенно женщин, ранее пассивных или почти не участвовавших в политической деятельности, вокруг такого типа местного органа власти. Отметим в скобках, что вопросы распределения продовольствия не раз поднимали народные массы на стихийные выступления и в прошлых революциях, вызывая к жизни и определенные организационные формы.

Таким образом, проблема переходных форм власти связана не только с вопросами классовой борьбы на арене центрального правительства и на аренах центральных органов власти. Это и не менее значительная проблема нахождения путей и средств создания в ходе антимонополистической борьбы параллельно о центральными органами власти также новых, антимонополистических органов власти и на местах, как одного из эффективнейших средств развертывания революционной активности масс.

1

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, с. 305.

2

См., например, К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, с. 1-3.

3

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, с. 263.

4

См. «Проблемы мира и социализма», 1973, № I , с. 20-26.

5

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, с. 363.