# Социальная революция: общее и особенное

Вальтраут Фрицевна Шелике

В ИНИОНе случился пожар, я не знаю, что там сгорело, но там хранилась моя депонированная рукопись Шелике В. Ф. Социальная революция: общее и особенное. 203 стр., Фрунзе, 1987. №32669 от 3. 02. 88 г.

Эта рукопись введена в научный оборот многими современными учеными, исследующими различные аспекты теории революции, что мне, конечно, приятно. Если рукопись сгорела, я ее снова отдам после восстановления ИНИОН, а пока помещаю ее на своем сайте для всех, кому это интересно.

Свою книгу «Социальная революция: общее и особенное», я написала для студентов, которым в течение нескольких лет в 70-80 годы прошлого века читала соответствующий спецкурс на историческом факультете Киргизского государственного университета в Бишкеке. Глава I была готова уже в 1975 году, остальные главы я написала на основе статей, частично опубликованных в 80-ые годы. Завершена работа в начале перестройки, что обусловило включение в книгу и моего тогдашнего понимания самой перестройки.

Предлагая современному читателю эту давнюю книгу, я не сочла себя вправе менять текст тридцатилетней давности, поскольку книга — этап научного поиска, в котором вдумчивый читатель обнаружит как несвободу автора от официального истмата, так и освобождение автора от официального истмата, и найдет еще и то, что все еще не вошло в научные оборот, но весьма актуально для понимания современных революций и современных нереволюций, сотрясающих наш мир.

Шелике В. Ф.

8 апреля 2015 года

## Социальная революция: общее и особенное

Шелике Вальтраут Фрицевна. Материал взят из резервной копии сайта wtschaelike.ru. Дата последнего изменения 13.06.2016.

Министерство высшего и среднего специального образования КИРГИЗСКОЙ ССР. Киргизский ордена трудового красного знамени государственный университет имени 50-летия СССР.

Фрунзе — 1987.

### Обращение к читателю

В ИНИОНе случился пожар, я не знаю, что там сгорело, но там хранилась моя депонированная рукопись Шелике В. Ф. Социальная революция: общее и особенное. 203 стр., Фрунзе, 1987. №32669 от 3. 02. 88 г.

Эта рукопись введена в научный оборот многими современными учеными, исследующими различные аспекты теории революции, что мне, конечно, приятно. Если рукопись сгорела, я ее снова отдам после восстановления ИНИОН, а пока помещаю ее на своем сайте для всех, кому это интересно.

Свою книгу «Социальная революция: общее и особенное», я написала для студентов, которым в течение нескольких лет в 70-80 годы прошлого века читала соответствующий спецкурс на историческом факультете Киргизского государственного университета в Бишкеке. Глава I была готова уже в 1975 году, остальные главы я написала на основе статей, частично опубликованных в 80-ые годы. Завершена работа в начале перестройки, что обусловило включение в книгу и моего тогдашнего понимания самой перестройки.

Предлагая современному читателю эту давнюю книгу, я не сочла себя вправе менять текст тридцатилетней давности, поскольку книга — этап научного поиска, в котором вдумчивый читатель обнаружит как несвободу автора от официального истмата, так и освобождение автора от официального истмата, и найдет еще и то, что все еще не вошло в научные оборот, но весьма актуально для понимания современных революций и современных нереволюций, сотрясающих наш мир.

Шелике В. Ф.

8 апреля 2015 года

### Глава I. Постановка проблемы. Историография

Исторический период, который сегодня переживает человечество, есть эпоха перехода от капитализма к социализму. Такие переломные эпохи в истории по существу глубоко революционны, длительны, насыщены противоречиями и вбирают приливы и отливы революционных волн в той или иной стране или регионе мира.

Революции вспыхивают сегодня в самых разных странах, они различны по своему характеру и результатам — одни завершаются победой, другие терпят поражения; одни направлены против внешнего господства, другие против внутренних поработителей; одни корнями уходят к далекому прошлому, другие освещены зарницами будущего. В современном мировом революционном процессе участвуют разные классы не только трудящиеся, уже строящие и совершенствующие социалистическое общество, но и рабочие, которым еще предстоит подняться против ига капитала в развитых капиталистических странах; а также рабочие, крестьянство и национальная буржуазия стран, сбросивших колониальный гнет. Мировой революционный процесс привлекает массу интеллигенции разных стран и народов, мелкую буржуазию и фермерство, священников и часть прогрессивно мыслящих военных, озабоченных судьбами своего народа и человечества. В революцию идут мужчины и женщины, молодежь, пенсионеры — люди, разные по социальному происхождению, по национальности, вероисповеданию, мировоззрению, принадлежащие к разным политическим партиям.

И это естественно, ибо социальные революции прошлого и настоящего всегда были и будут сложнейшими по содержанию, по движущим силам, по целям и задачам, периодами в истории отдельных народов, отдельных регионов и человечества в целом.

Но можно ли найти нечто общее, что является мотивом революционного действия каждого из участников столь различных революций? Существуют ли некие общие причины революций в истории человечества, общие задачи, проявляющиеся в специфических формах? Если нет, то нет и общих закономерностей социальных революций в истории человечества, каждая из них была бы некой неповторимой случайностью, досадным или радостным исключением в спокойном течении исторического развития. Именно так и полагают многие буржуазные теоретики.

Марксисты отвечают на данные вопросы иначе: есть общие причины социальных революций, есть общие мотивы революционных действий, есть общие закономерности возникновения революционных периодов в истории человечества.

А раз это так — то должно быть нечто общее у современной перестройки советского общества как революционного процесса с настоящими и предшествующими революциями. Но что? Этот вопрос встал сегодня перед нами — участниками революционного обновления советского общества.

В речи на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук 1 октября 1986 года М. С. Горбачев подчеркнул: «Центральный Комитет исходит из твердого убеждения, что реализация курса на ускорение, на перестройку, на достижение качественно нового состояния советского общества немыслима без активизации идейно-теоретической деятельности, без надежного научного обеспечения практических мер по совершенствованию общественных отношений развивающегося социализма».[1]

Глубокие, качественнее, революционные изменения, идущие в советском обществе в период перестройки, требуют теоретического осмысления в свете марксистско-ленинской теории революции.

В чем революционная суть перестройки? В чем специфика перестройки как революционного процесса?

Специфические отличия революционного характера перестройки от революционных процессов прошлого обнаружить, пожалуй, нетрудно, поскольку особенности явления всегда более или менее лежат на поверхности. А вот найти общее, закономерное, сущностное никогда не было легким. Проникновение в самую сердцевину перестройки как революционного процесса требует методологической дисциплины мысли, опирающейся на такие определения социальной революции, которые в силу их всеобщего характера дают возможность обнаружить общее во всех революциях, в какой бы конкретной форме, в какое бы конкретное время они не совершались. И только на всеобщем основании можно обнаружить и действительную, а не кажущуюся специфичность любой революции, в том числе и революционного характера перестройки.

Ответ на вопросы о том, каковы источники, всеобщее содержание и назначение социальных революций в истории человечества и дает концепция материалистического понимания истории, разработанная К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным. Революционная теория является составной частью, душой марксистско-ленинской теории общественного развития, существенной стороной коммунистической морали, которая, как подчеркивается в Программе КПСС, основана «на верности целям революционной борьбы, идеалам коммунизма»[2].

Естественно в поисках ответов на возникающие вопросы обратиться к соответствующей философской литературе, в которой ученые-марксисты на основе глубокого изучения великого наследия основоположников марксизма-ленинизма рассматривают проблемы социальной революции. Однако, к сожалению, приходится констатировать, что данная проблема менее всего обеспечена соответствующей монографической, научной или популярной литературой. К тому же современные философы и историки столкнулись с рядом проблем по определению содержания революции, в том числе и по выявлению ее закономерностей на протяжении всей истории человечества. На ряд коренных вопросов разные авторы — и философы и историки — дают различные ответы.

«Следует отметить, — констатируют авторы коллективной монографии „Исторический материализм как социально-философская теория“ (1982 г.), — что в советской обществоведческой литературе нет однозначного употребления термина „революция“, по разному понимается и категория „социальная революция“. Некоторые авторы справедливо указывают на недопустимость такого положения …»[3] Такое состояние исследованности и разработанности категории «социальная революция» совершенно справедливо отметил уже в 1971 г. С. Э. Крапивенский, подчеркивая, что «совершенно неоправданным является … очень слабое отражение проблем социальной революции в литературе исторического материализма. Достаточно сказать, что за 20-60 годы не издано ни одной монографии и даже исследовательской брошюры по этой важнейшей категории. Такое положение не может не вызвать серьезную озабоченность со стороны философов и представителей конкретных общественных наук»[4]. Это положение существенно не изменилось с тех пор, поскольку отмечено выходом в свет только двух монографий — М. А. Селезнева[5] и С. Э. Крапивенского[6] в 1971 г., специально посвященных анализу категории «социальная революция». В остальном интерес к данной теме вызвал к жизни лишь ряд статей или отдельные главы в монографических исследованиях и соответствующие главы в учебниках по историческому материализму.

Состояние неотработанности в современной обществоведческой литературе всеобщего содержания социальной революции не может удовлетворить теоретические запросы современности. Оно отражает в известной мере общее, неудовлетворительное состояние обществоведения, сложившееся за последние десятилетия, что было отмечено на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук 1 октября 1986 г.

В первой главе данной работы будет охарактеризован тот круг проблем по определению всеобщего содержания социальной революции в истории человечества, который ныне оказался спорным. Знакомясь с достаточно большой разноголосицей по рассматриваемому вопросу нельзя забывать о том, что спор, поиск «истины должен идти через сопоставление точек зрения, дискуссии и обсуждения, ломку прежних стереотипов»[7], как указал на важнейшее условие решения теоретических вопросов М. С. Горбачев в речи на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук. А чтобы спорить и искать истину, необходимо сначала узнать, в чем суть разногласий, о чем, собственно, предстоит спорить.

#### Социальная революция как закон

Первое разночтение, которое проходит через учебники и пособия по историческому материализму, а также статьи и монографии, состоит в том, что одни авторы считают социальную революцию законом смены всех формаций, не делая исключения для перехода от первобытно-общинного строя к классовому обществу[8], а другая группа авторов, не менее значительная, характеризует социальную революцию как закон только для перехода от одной классовой общественно экономической формации к другой, тоже классовой[9].

В 60‑е годы некоторые авторы исключили и переход от рабовладения к феодализму из характеристики его как социальной революции. Так, г. В. Коранашвили, например, утверждала, что «рассмотрение смены античного общества феодальным с точки зрения закона социальной революции лишено основания»[10], а А. Л. Кац прямо заявил, что «по нашему мнению, приходится отвергнуть мысль о том, что античное рабство ликвидировано в результате «антирабовладельческой революции» или вообще какой бы то ни было социальной революции»[11] В более осторожной форме эту же мысль высказал и Я. С. Драбкин[12]. Сторонником этой позиции относительно перехода от первобытного строя к феодализму является и А. И. Неусыхин[13]. Очевидно, что в том случае, когда переход от первобытно-общинного строя к классовому обществу не определяется как социальная революция, последняя перестает быть законом смены всех формаций.

Характерно, что в «Кратком политическом словаре» 1953 г. нет формулировки о социальной революции как законе, и в последующем издании «Политического словаря» 1958 г. также нет выражения — социальная революция — закон смены формаций. Так что протянувшаяся до наших дней нить, при которой определение социальной революции обходится без категоричного объявления ее законом для смены всех формаций, не такая уж новость.

Таким образом, одни авторы считают, что социальная революция неизбежно происходит на рубеже смены любых двух формаций и характеризует всю историю смены общественно-экономических формаций в истории человечества. Другие авторы утверждают, что социальная революция как закон действует только в период смены классовых формаций. Третьи же исследователи полагают, что даже не все классово-антагонистические формации сменяют одна другую через социальную революцию. И в этом одно из возникших разногласий по определению объема и содержания понятия «социальная революция».

Отсюда, естественно, возникает вопрос о том, «что же такое социальная революция?» Необходимо выявить, к каким историческим периодам применимо данное понятие, а к каким неприменимо. Предстоит ответить и на вопрос, можно ли характеризовать революционный процесс перестройки социалистического общества на современном этапе как социальную революцию? А если нет, то в чем состоит различие между социальной революцией и революционным процессом?

#### Содержание и сущность социальной революции

Разногласие — является ли социальная революция законом или нет — прямо упирается в проблему выявления содержания понятия «социальная революция». К сожалению и здесь в литературе существует ряд разногласий. Общим для всех авторов является характеристика социальной революции как перехода от одной формации к другой, наступающей вследствие необходимости решения конфликта между производительными силами и производственными отношениями.

Понятно, что такое определение содержания социальной революции применимо ко всем сменам общественно-экономических формаций на протяжении истории человечества.

Обратим внимание и на то, что разрешение конфликта между производительными силами и производственными отношениями является одной из задач и современной перестройки социалистического общества, которое развивается, как и предшествующие формации, через разрешение данного противоречия. Более того, в обществоведческой литературе нередко противоречие «между растущими производительными силами и существующей в обществе реальной системой социалистических производственных отношений» трактуется как основное противоречие социализма.

А поскольку разрешение «конфликта между производительными силами и производственными отношениями» является всеобщим содержанием именно социальной революции, то современные революционные процессы в социалистическом обществе, казалось бы, могут характеризоваться как социальная революция. Вместе с тем перед перестройкой не стоит задача осуществить смену формаций, перестройка — лишь совершенствование уже существующей новой, социалистической формации. Но тогда, и возникает определенное логическое противоречие. С одной стороны всеобщим содержанием социальных революций в истории человечества является разрешение противоречий между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями. В таком случае каждое разрешение такого противоречия и должно получить определение как социальная революция. Между тем социальная революция одновременно определяется как смена общественно экономических формаций. А поскольку разрешение противоречий между производительными силами и производственными отношениями осуществляется не только в периоды смены формаций, но и в периоды перехода одной и той же формации от одной фазы своего развития к другой (как, например, в период революционной перестройки общественных отношений советского общества), то и возникает вопрос — можно ли характеризовать внутри-формационные революционные процессы как социальную революцию?

Логическая неувязка усиливается и тогда, когда многие авторы, характеризуя социальную революцию как возникающую из противоречия между производительными силами и производственными отношениями — что применимо к многим революционным процессам прошлого и настоящего, — вместе с тем одновременно приписывают социальной революции такие признаки, которые характерны только для революций нового времени и не применимы к ранним периодам истории человечества. Так, например, нередко встречается утверждение о том, что в социальной революции обязательно должен быть класс-гегемон[14]. Однако, поскольку при смене ранних формаций класса-гегемона не найти, то этот признак не оказывается всеобщим. Довольно распространено мнение, что социальная революция возможна лишь при определенной степени сознательности в действиях народных масс[15], при революционном энтузиазме народа[16]. Однако по этим признакам трудно отыскивать социальную революцию в ранние периоды истории, но легко обнаружить эти признаки в качестве непременного условия осуществления перестройки современного социалистического общества.

Оговорки, что перечисленные признаки характерны только для социальных революций определенных периодов истории, авторами не делаются.

Выгодной логичностью и продуманностью в этом отношении отличаются позиции С. Ш. Габарева, В. И. Безруковой и М. А. Селезнева. Авторы отстаивают положение о социальной революции как законе смены всех формаций и сочли необходимым специально остановиться на характеристике особенностей первых социальных революций в ранние периоды истории, которые они не наделяют свойствами, обнаруживаемыми далеко не во все времена и не во всех случаях смены формаций. М. А. Селезнев открыто возражает против «бездумного перенесения черт одного типа революции на другой», предлагает «остерегаться модернизации закономерностей эпох социальных революций прошлого»[17], указывая тем самым на одну из ошибок, весьма распространенную в 50-60 годы при дефиниции социальной революции.

Свойств социальной революции, однако, касаются далеко не все авторы. Еще реже встречается попытка определить сущность социальной революции. Подавляющее большинство авторов не ставят перед собой задачу выявить сущность социальной революции, но зато постоянно обращают внимание на главный вопрос революции.

Каков же главный вопрос революции? И на этот вопрос ответы различны. В 30-е, 40‑е и 50‑е годы подавляющее большинство авторов, характеризуя социальную революцию, объясняя ее причины, перечисляя ее составные части, неизменно отмечали, что главным вопросом социальной революции является вопрос о власти[18]. Правда, в это единообразие вклинились несколько особняком позиция автора статьи в БСЭ 1955 года, не делившего составные части социальной революции на главные и не главные[19], и позиция Коробова С. А. , который находил одновременно три или даже четыре главных вопроса революции: «вопрос о взятии государственной власти из рук реакционного класса в руки передового класса; замена старых производственных отношений новыми, передовыми; создание новой политической и идеологической надстройки»[20].

Интересна в этом отношении позиция Г. Е. Глезермана, который в 1958 году отмечал: «… социальная революция представляет собой не только политический переворот, уничтожающий старую политическую надстройку; она разрешает экономический конфликт между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями, а также социальный конфликт между общественными классами. В области политической (подчеркнуто автором — В. Ш.) главным признаком революции является переход государственной власти из рук одного в руки другого класса»[21]. Иными словами, Г. Е. Глезерман относил вопрос о власти лишь к части социальной революции — к политическому перевороту, которым не исчерпывается социальная революция. Тем самым Г. Е. Глезерман по существу не характеризовал вопрос о власти как главный вопрос социальной революции в целом. Это важно отметить, ибо в дальнейшем, с 60-х годов, при сохранении большинством авторов[22] положения «главный вопрос социальной революция — вопрос о власти», появляются и определения, в которых дана иная субординация составных частей социальной революции, и вопрос о власти переносится из главного вопроса революции в сферу средства решения основного вопроса. Основным вопросом объявляется уже не вопрос о власти, а задача разрешения противоречия между производительными силами и производственными отношениями. И это последнее-ликвидация конфликта — начинает рассматриваться как сущность социальной революции. Так, например, Семенов И. Е., ссылаясь на раскрытие К. Марксом и Ф. Энгельсом содержания понятия «социальная революция», писал в 1960 году: «Конечным результатом всякой социальной революции является замена одних производственных отношений другими… В этом заключается сущность революции и это же является основным критерием ее»[23]. Эту же точку зрения выразила В. К. Безрукова в 1967 году[24]. В 1966 году автором данной работы была высказана мысль о том, что сущностью социальной революции является революция производственных отношений, наличие или отсутствие которой «есть главный признак наличия или отсутствия социальной революции». Вопрос о власти, как главный признак политической революции, рассматривался «лишь как средство или итог решения основной задачи социальной революции, но не как определяющий признак социальной революции» [25].

В 1971 году подобную позицию занял Ю. Н. Назаров, который считал возможным выделить в социальной революции «по крайней мере три главные сферы — производственную, политическую и культурную»[26].

Выделение в социальной революции в качестве сущности — переворота в производственных отношениях — затем все чаще встречается в работах советских исследователей. Так, М. А. Ковалев именно с этой позиции рассматривает уже и вопрос о типах социальной революции: «Подобно тому как общественно-экономическая формация характеризуется определенным типом производственных отношений, так и переход от одной формации к другой (социальные революции) в соответствии с материалистическим пониманием истории характеризуется системой производственных отношений, которая ликвидируется и утверждается в процессе этой революции. Именно в зависимости от этого социальные революции приобретают тот или иной определенный исторический тип»[27] и далее: «… сущность всякой социальной революции должна выводиться прежде всего из тех производственных отношений, которые ликвидируются и утверждаются в ходе этой революции»[28].

Итак, можно отметить наличие двух точек зрения. Одни авторы — и их большинство — выделяют в качестве главного вопроса социальной революции вопрос о власти. Другие авторы (их меньше) считают главной задачей социальной революции, ее сущностью, ее критерием — переворот в производственных отношениях, а вопрос о власти относят лишь к части социальной революции, к ее политической стороне, так что решение вопроса о власти выступает лишь средством, а не самоцелью социальной революции.

Очевидно, что осуществляемая сегодня перестройка социалистического общества не является тем революционным процессом, в котором «главный вопрос — вопрос о власти». Вопрос о власти уже решен в социалистическом обществе во время Великой Октябрьской социалистической революции установлением диктатуры пролетариата, проходящей в своем развитии целый ряд этапов. Принципиально решен в социалистическом обществе и вопрос о смене способов производства: осуществлена ликвидация капиталистического способа производства и создан новый, социалистический способ производства. Вместе с тем, социалистический способ производства также проходит целый ряд этапов развития через многоступенчатое совершенствование производственных отношений соответственно новому уровню развития производительных сил.

Необходимо обратить внимание и на то, что процесс поэтапного внутриформационного изменения способа производства происходит и в капиталистическом обществе, что проявляется переходом последнего от мануфактурной стадии через промышленную революцию к машинному производству, а затем через научно-техническую революцию к современному, автоматизированному капиталистическому способу производства.

Уже в «Манифесте коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали: «Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений… Беспрерывные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех других»[29].

Но можно ли подобные внутриформационные, революционные перевороты производственных отношений считать составной частью социальной революции? Такова еще одна проблема, требующая своего разрешения применительно как к капиталистическому, так и к социалистическому обществу.

А вот для предшествующих капитализму формаций в зависимости от того, что считать сущностью социальной революции — вопрос о власти или смену способов производства — революция то «исчезает» как закон смены всех формаций, то снова «возрождается».

В самом деле, ни при ликвидации первобытнообщинного строя, ни при переходе к феодализму, да и в 1861 году в России не было тех революций, в которых «главный вопрос — вопрос о власти.

Если же сущностным содержанием социальной революции считать не вопрос о власти, а смену способов производства, то это содержание обнаруживается и в 1861 г., поскольку в России были тогда ликвидированы крепостнические (феодальные) производственные отношения (правда, в специфической затяжной форме, при сохранении власти в руках помещиков).

При такой дефиниции сущности социальной революции она сохраняется как закон смены всех формаций на всем протяжении истории, начинал со смены первобытнообщинного строя классовым обществом и включая и 1861 год в России, что соответствует определениям К. Маркса и Ф. Энгельса[30].

Отсюда и возникает задача — выявить сущность социальной революции.


Анализ содержания социальной революции обнаруживает еще одну тенденцию. Дело в том, что по существу одно и то же понятие «социальная революция» применялось и для характеристики всего процесса перехода от одной формации к другой в целом, и одновременно — для определения способа осуществления смены формации в виде высшей формы классовой борьбы[31].

Первая часть рассмотренного определения социальной революции была применима ко всем исторически конкретным процессам смены общественно экономических формаций в истории человечества, а вторая годилась только для классовых обществ, притом вовсе не для всех процессов смены общественно экономических, классово-антагонистических формаций, поскольку революцию как высшую форму классовой борьбы не обнаружить, например, в России 1861 года.

Для решения этого противоречия в 70‑е годы ряд авторов начали проводить грань между всем процессом смены формации и «самой революцией»[32]. Содержание обеих понятий разделено по принципу целого (весь процесс) и части (то, что относится к «самой революции»). Такое изменение содержания понятия «социальная революция» путем выделения из него определенной части — непосредственное разрешение назревших конфликтов — отражало движение мысли советских философов к применению ленинских понятий революции в широком и революции в узком смысле. Но об этом ниже.

Отрадно отметить, что в последние годы в литературе констатируется наличие разных точек зрения, действительно существующих в среде современных философов-марксистов по проблемам дефиниции социальной революции. Так, например, в уже упоминавшейся монографии, подготовленной коллективом кафедры исторического материализма философского факультета МГУ под редакцией профессора Разина В. И., в параграфе «Социальная революция» отмечается, что, исходя «из марксистского понимания социальной революции как закона перехода от одной общественно-экономической формации к другой, большинство советских авторов в целом отождествляют категорию «социальная революция» с категорией «эпоха социальной революции» и понимают под социальной революцией весь период перехода от низшей формации к высшей. Некоторые же включают в понятие социальной революции не весь процесс революционного преобразования общества, а только его пик»[33], Первым предложил такое разграничение Я. С. Драбкин, разделивший «революционный процесс» и «социальную революцию» в своем докладе «Нерешенные проблемы социальной революции», сделанном в 1966 году в Институте истории АН СССР. Доклад Я. С. Драбкина не представлял исследовательской статьи, претендующей на изложение строгой концепции. Задача автора сводилась к иному — выдвинуть ряд проблем, обусловленных определенным несовершенством распространенной в учебной литературе дефиниции социальной революции и предложить рабочие гипотезы как возможные пути для ликвидации обнаруженных противоречий. Что при этом будут неточности — очевидно. Первому всегда трудно, особенно если он берет на себя смелость провозгласить нерешенными вопросы, которые большинству кажутся абсолютно решенными. Появившиеся затем первые две монографии о категории социальной революции, содержащие немалую толику критики путей, предложенных Я. С. Драбкиным, лишь подтверждают полезность его доклада и дискуссии, развернувшейся при его обсуждении. В споре должна родиться истина, если есть о чем спорить.

Итак, в 1966 году Я. С. Драбкин высказал мнение, что не любой переход от формации к формации может быть назван социальной революцией, а лишь вполне определенная форма, определенный способ осуществления этого революционного процесса. Согласно Я. С. Драбкину, социальная революция это «постепенно складывавшаяся форма (подчеркнуто нами — В. Ш.) революционного процесса, притом форма, отнюдь не изначально ему присущая», связанная с существованием и борьбой классов. «Как закономерно обусловленное звено исторического прогресса, как наиболее эффективный способ (подчеркнуто нами — В. Ш.) разрешения самых острых конфликтов в определяющих сферах жизни общества, социальная революция, по-видимому, созревает лишь тогда, когда общество достигает сравнительно высокого уровня своей организации, а именно — в эпоху становления капитализма»[34], — писал Я. С. Драбкин.

Форма, способ, а не содержание революционного процесса становятся у Я. С. Драбкина основой для сущностной характеристики понятия «социальная революция»[35]. Я. С. Драбкин возражал против сведения социальной революции к «революции производственных отношений»[36] и назвал несколько критериев, наличие или отсутствие которых есть, по его мнению, доказательство наличия или отсутствия социальной революции в той или иной конкретно-исторической действительности. Эти критерии легко выделить из доказательств Я. С. Драбкиным своего положения об отсутствии социальных революций в ранние периоды истории человечества. Я. С. Драбкин базируется на трех аргументах: «они (революционные сдвиги, перевороты в ранний период — В. Ш.) были весьма протяженными во времени, не были связаны со сменой классового господства, являлись полностью стихийными»[37], тогда как социальная революция «отличается концентрированноетью во времени», она «всегда — активное политическое действие народных масс, в котором соединяются стихийность порыва с сознательной целенаправленностью, прежде всего, перехода руководством общества, государственной власти в руки нового класса или новой классовой группировки»[38]. Нетрудно заметить, что важнейшим критерием социальной революции или, выражаясь языком других авторов, главным вопросом социальной революции для Драбкина Я. С. является вопрос о власти, а признаком революции — определенная степень сознательности действий народных масс, т. е. то, что господствовало в работах подавляющего большинства авторов 50-60-х годов. Именно такая, более всего распространенная характеристика признаков социальной революции, приложенная Драбкиным Я. С. к ранним формациям, и привела его к логическому заключению о необходимости поставить под сомнение положение «социальная революция — закон», поскольку «социальная революция не адекватна революционному процессу в целом»[39], и революционные сдвиги в ранние периоды истории «не приобрели еще формы социальной революции»[40].

Идентичную позицию занимал и А. Л. Кац, подчеркивавший стихийность процесса смены античности феодализмом, «врастание классов рабовладельческого общества в новые формы отношении»[41], длительность переходного периода, что и служило для Каца А. Л. основанием для вывода об отсутствии какой бы то ни было социальной революции при ликвидации античного рабства.

Итак, какова сущность социальной революции? Вопрос о власти? Смена способов производства? И на эти вопросы необходимо найти ответы.

#### Социальная революция и политическая революция

Названные проблемы связаны также с вопросами о соотношении социальной и политической революций. Какова субординация этих революций? Это отношение части и целого? Или это два различных по существу явления одного порядка? Или, наконец, это отношения тождества, что делает излишним сохранение отдельного понятия «политическая революция»?

И снова в литературе ответы даются в достаточной степени разные.

Подавляющее большинство авторов не используют понятие «политическая революция», обходясь только категорией «социальная революция». Это понятно, если связать такую позицию с выделением в качестве главного вопроса социальной революции вопроса о власти. В таком случае, действительно, понятие «политическая революция» теряет смысл, так как растворяется в понятии «социальная революция», перекрываясь им.

Есть авторы[42], которые используют понятие политическая революция и дают его дефиницию, отличную от дефиниции социальной революции. Как уже отмечалось, главным вопросом именно политической революции эти авторы считают вопрос о власти. Политическую революцию они рассматривают при этом как составную часть социальной революции[43], и видят в политической революции средство для решения главных, существенных задач социальной революции.

А. С. Ковальчук настаивает при этом на многообразии форм политической революции и подчеркивает, что «как бы ни происходила ликвидация господствующего политического строя, быстро или медленно, путем вооруженной борьбы или сравнительно мирно, более разрушительно или менее разрушительно, однократно или через ряд последовательных этапов, она всегда была необходимым средством решения задач социального развития классово-антагонистического общества, необходимым этапом исторического прогресса»[44]. Такое определение политической революции позволяет включить в понятие политической революции и переход власти от одного класса к другому, осуществленный через длительный процесс трансформации рабовладельца в феодала при переходе от рабовладения к феодализму в Европе, а также трансформацию юнкера в капиталиста при переходе от феодализма к капитализму в Пруссии. В таком случае центр тяжести определения содержания политической революции переносится с формы на содержание явлений, что методологически более оправдано.

Разграничение понятий «социальная» и «политическая революция» позволяет с новой стороны подойти к решению проблем о наличии или отсутствии социальной революции при смене ранних формаций в истории человечества. Так, например, А. Р. Корсунский, охарактеризовав решение в советской историографии проблемы социальной революции при переходе от рабовладения к феодализму в Европе и проанализировав конкретное содержание исторических процессов смены общественно экономических формаций в ранние периоды истории человечества, приходит к выводу, что переход от формации к формации в ранние периоды истории человечества есть социальная революция, в которой вместе с тем отсутствует политическая революция, характерная для перехода от феодализма к капитализму и от капитализма к социализму[45].

Необходимо обратить внимание и на интересную тенденцию изменения понимания соотношения между социальной и политической революцией, обнаружившуюся в 70‑е годы. Если в 30-е, 40-е, 50‑е годы явно преобладала политическая характеристика социальной революции, что находило яркое выражение в хрестоматийном «главный вопрос революции — вопрос о власти», то в 70‑е годы перед лицом ряда проблем началось восстановление экономической стороны социальной революции. В этом же направлении лежит, в частности, и критика, которой подвергает противников положения «социальная революция — закон» В. В. Савин, когда он отмечает, что основной ошибкой ряда авторов является «абсолютизация одной стороны социальной революции — политической, сведение по существу социальной революции лишь к политической революции, поиск критериев только в этой сфере».[46]

Эта тенденция последних лет весьма любопытна и возвращает к тем дефинициям, которые давали социальной и политической революции К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин, широко применявших оба понятия.

Вместе с тем, в этой тенденции в советской философской и исторической литературе появляются и крайние выражения протеста против абсолютизации политической стороны социальной революции, приводящие даже к предложениям исключить понятие «политическая революция» из понятийного аппарата марксистско-ленинской теории революции. Такая позиция прослеживается в полемике Р. А. Ульяновского по поводу книги Н. А. Симония «Страны востока: пути развития. — М.: Наука, 1975.» Н. А. Симония посвящает специальную главу анализу соотношения понятий социальная и политическая революции, коротко освещает состояние изученности этого вопроса в литературе и настаивает на четком разграничении содержания обоих понятий[47]. Понятие «социальная революция» трактуется автором как «эпоха общественного переворота»[48] а понятие «политическая революция» — как частный момент «этого общественного переворота (политический акт ниспровержения старой власти, уничтожение старых отношений)»[49]. Н. А. Симония возражает против приписывания политической революции «несвойственных ей функций, преувеличения ее возможностей, что в конечном счете приводит к искажению основ диалектического и исторического учения»[50].

В свою очередь, Р. А. Ульяновский подчеркивает диалектическое единство политической и социальной стороны «революции вообще», «ввиду чего, — считает Р. А. Ульяновский, — не оправдано противоположение этих аспектов революции в качестве метода исследования»[51]. И подчеркивая именно социальную сторону революционного процесса, Р. А. Ульяновский доводит эту линию до предложения заменить понятие «политическая революция» понятием «политический переворот», как составной, неотъемлемой, мол, части «революции вообще»[52]. «Политический переворот, т. е. низвержение старой и утверждение новой государственной власти, — продолжает Р. А. Ульяновский, — в историческом плане является сравнительно кратковременным актом. Он не обязательно происходит в то время, когда соответствующие производственные отношения уже полностью сложились. Обязательно лишь то, чтобы революция, государственная власть нового класса открывали им необходимый простор и возможность для завершения социальной революции»[53].

Всем этим аспектам Р. А. Ульяновский посвящает всего одну страницу, замечая: «Все эти положения, естественно, нуждаются в разработке и конкретизации»[54], с чем невозможно не согласиться.

Так выявляется еще одна задача — изучить соотношения понятий «социальная» и «политическая революция» в работах К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина.

#### Революция в узком и революция в широком смысле

В последние годы в учебную и монографическую литературу все активней вводятся понятия «революция в широком» и «революция в узком смысле», разработанные В. И. Лениным в 1905-1911 годы. Первым, кто вплотную занялся изучением возникновения и разработки данных понятий в работах В. И. Ленина, был Н. г. Левинтов[55], хотя и до него эти понятия применялись в философской литературе, но без специального уточнения их содержания.

Категории «революция в узком» и «широком смысле» не раз применялись и применяются по отношению к Великой Октябрьской социалистической революции, когда акт захвата политической власти обозначался как «революция в узком смысле», по существу приравнивавшийся к понятию «политическая революция». В то же время весь процесс формирования социалистической формации получал обозначение «революция в широком смысле»[56]. В некоторых работах[57] понятие «революция в широком смысле» используется как всеобщее, пригодное для всех периодов истории человечества при смене формаций. Но здесь у авторов обнаруживаются некоторые вариации. Так, для Семенова И. О., Безруковой В. Н., Шелике В. Ф. понятие «социальная революция в широком смысле» обозначает весь процесс смены формаций, вплоть до полной завершенности качественного сдвига во всех сферах жизнедеятельности людей, вне зависимости от формы протекания этого скачка. Революция в широком смысле и есть, по мнению этих авторов, закон смены всех формаций. Использует понятие «социальная революция в широком смысле» и Рожин В. П., раскрывая его как «переворот в области экономических, социальных, политический и идеологических отношений»[58].

А вот понятие «революция в узком смысле» раскрывается теми же авторами все же различно. Для В. А. Безруковой, А. И. Спиркина, Ф. К. Константинова революция в узком смысле синоним понятию политическая революция, где главный вопрос — вопрос о власти. Против сведения «революции в узком смысле» только к политической революции возражает Левинтов Н. г. Для него различие между «революцией в широком» и «революцией в узком смысле» сводится не к различию объема решаемых ими задач, а к различиям в способе осуществления решения задач революции. Под «революцией в узком смысле» следует понимать «тот период, когда главной формой общественного движения является непосредственно-революционная борьба масс, или иначе, период борьбы масс за разрешение основных задач революции непосредственно революционным путем. Революция в широком смысле — это весь процесс разрешения основных задач революции, протекающий как в прямой непосредственной форме, так и путем реформ и компромиссов»[59], — пишет Н. г. Левинтов.

Специальную главу «Социальная революция в широком и узком смысле» включил в свою работу М. А. Селезнев[60]. Селезнев М. А. обратил внимание на то, что проблема вокруг дефиниции социальной революции возникла, в частности, из-за того, что в «… марксистском обществоведении понятие революции употребляется для характеристики тех прогрессивных переворотов, которые почти полностью происходят стихийно, так и тех, в которых более или менее заметна роль субъективного фактора»[61], а отсюда как будто бы «сам собой напрашивается вывод, что во избежание недоразумений от одного из словоупотреблений революции необходимо отказаться[62]. Селезнев М. А. возражает против такого отказа и считает целесообразным «признать правомерность употребления термина „революция“ в обоих смыслах»[63]. Так, с новой стороны Селезнев М. А. подходит к необходимости разграничения понятия «революция» на социальную революцию в широком и узком смысле. Первая, равная по Селезневу М. А. марксовой «эпохе социальной революции», представляет собой революционный этап в развитии общества как естественно-исторического процесса восхождения от низшей общественно-экономической формации к высшей[64], и «выступает как объективный процесс, а не преднамеренное действие»[65]. А революцию в узком смысле Селезнев М. А. обозначает как социально-политическую революцию — это «перевороты, которые совершаются прогрессивным классом в социально-экономической области путем сознательных и насильственных действий, и которые неразрывно связаны друг с другом в пространстве и времени[66]. Отличие социально-политических революций от социальных революций в широком смысле состоит, по мнению Селезнева М. А., в том, что если вторые протекают всецело стихийно, то первые преимущественно являются «результатом сознательной целенаправленной — деятельности людей»[67]. Разграничение обоих понятий идет у Селезнева М. А., таким образом, по линии различия форм (стихийно или сознательно) осуществления революционного процесса.

Селезнев М. А., определяя содержание понятия «революция в широком смысле» (равной у него «эпоха социальной революции»), настаивает на включении в него и прогрессивного скачка в развитии производительных сил [68]. «Социальная революция в полном объеме, — заключает Селезнев М. А., — должна включить в себя прогрессивный скачок в развитии производительных сил, производственных отношений и надстройки»[69].

С 1973 года понятие «социальная революция в широком» и «узком смысле» введена Селезневым М. А. в учебное пособие «Марксистско-ленинская философии. Исторический материализм» применительно к характеристике «революционного перехода от феодализма к капитализму и от капитализма к социализму»[70].

В 1982 году Селезневым М. А. опубликована новая работа, в которой автор снова обращается к проблемам понятия социальной революции в широком и узком смысле. «Процесс революционного превращения низшей формации в высшую называется в марксизме революцией в широком смысле»[71], — отмечает автор.

«Внутренней движущей силой революционного превращения низшей общественно-экономической формации в высшую, как процесса естественно-исторического, — подчеркивает М. А. Селезнев, — является конфликт между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями. Началом этого процесса, как и межформационной стадии в целом, является возникновение конфликта между производительными силами и старыми производственными отношениями, его завершением — разрешение указанного конфликта»[72] Понятие «социальная революция в широком смысле» относится Селезневым М. А. к разряду предельной абстракции, служащей для того, чтобы выразить «… лишь наиболее общее, существенное, закономерное в смене формаций в ходе развития социального организма при их региональной совокупности, а именно то, что переход от низшей формации к высшей по своему объективному содержанию является не эволюционным, а революционным»[73].

В свою очередь, понятие «социальная революция в узком смысле» М. А. Селезнев относит к абстракциям более конкретного уровня. В этом понятии принимаются во внимание не только объект революционных преобразований, но и субъект этих преобразований и революция определяется как живая, практическая деятельность[74]. Отсюда и определение Селезневым М. А. социальной революции в узком смысле: «Конкретно-исторические социальные революции, совершающиеся территориально в границах отдельных государств и более или менее четко отграниченные во времени от дореволюционного и послереволюционного периодов, обычно в литературе называются социальными революциями в узком смысле слова»[75]. Далее Селезнев М. А. специально выделяет критерии революционности того или иного социального движения, которые, по его мнению, сводятся к следующему: движение прогрессивного угнетенного класса «во-первых, ставит перед собой цель — завоевание власти: экономической, социальной, политической и идеологической — и, следовательно, способно в благоприятной ситуации провозгласить свою власть единственно законной на территории всей страны; во-вторых, для достижения этой цели в случае необходимости готово прибегнуть к такому острому средству борьбы, как вооруженное насилие; в-третьих, во имя этой цели, опять-таки в случае необходимости, готово в качестве крайнего способа осуществления своей цели избрать действия, игнорирующие существующую законность и опирающиеся на осознание угнетенным классом своего исторического права на революционную инициативу»[76].

При разграничении понятий «социальная революция в широком» и «социальная революция в узком смысле» очевидно, что первая является законом смены всех формаций в истории человечества, а вторая характерна вовсе не для всех времен и народов.

В заключение надо сказать, что состояние изученности всеобщего содержания социальной революции, обнаруживающее немало разногласий и недоработок, вовсе не просто свидетельство «смертного греха» отрыва философов от революционной практики прошлого и настоящего. Дело в том, что система понятий революционной теории необходимо меняется и совершенствуется по мере развития, углубления и расширения революционных процессов, происходящих в действительности. И те определения, которые вполне удовлетворяли решение определенного круга задач в прошлом, могут в новых условиях оказаться ограниченными, требующими развития или уточнения. Так всегда происходило и происходит в любой науке. И марксистско-ленинская теория исторического развития человечества, душой которой является теория революции, тоже развивалась К. Марксом, Ф. Энгельсом, В. И. Лениным вместе с развитием истории человечества и революционных процессов XIX-XX веков.

Для того, чтобы сегодня применять марксистско-ленинскую методологию к новым условиям и задачам, необходимо в первую очередь снова и снова обратиться к трудам К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, ибо без глубоко научного освоения великого наследия не решить современных теоретических проблем.

Программа Коммунистической партии Советского Союза подчеркивает: «Принципиальной, выверенной основой естественнонаучного и социального познания была и остается диалектико-материалистическая методология. Ее нужно дальше творчески развивать, умело применять в исследовательской работе и общественной практике»[77]. Отсюда и возникает задача обратить особое внимание именно на методологические вопросы марксистско-ленинской теории революции.

Для того, чтобы навести «порядок» в существующем ныне «беспорядке» в определении сущности, содержания и источников революции, для того, чтобы понять, «что такое социальная революция», и в частности в чем проявляется революционный характер перестройки современного социалистического общества, необходима, как уже подчеркивалось, методологическая дисциплина мысли. А это значит, что обязательно предстоит найти начало, т. е. исходное определение революции, и проследить логику его развертывания на новые, более конкретные определения. Социальную революцию необходимо представить в ее всеобщей целостности. И от всеобщего, предельно абстрактного определения, надо затем двигаться к конкретному, специфическому многообразию социальных революций в истории человечества, в том числе и к перестройке как революционному процессу.

Предельно абстрактное, целостное определение социальной революции должно охватить весь класс исторических явлений, которые попадают под данное определение. Решение этой задачи вовсе не простое, поскольку существующие ныне характеристики социальной революции, как правило, не носят всеобщий и целостный характер. Они чаще всего выведены авторами из особенностей ряда социальных революций нового и новейшего времени, при абсолютизации специфических черт данных революций. В результате социальная революция то «исчезает», то «возрождается» в качестве всеобщего закона смены общественно-экономических формаций. А между тем «социальная революция» есть предельная абстракция, призванная выразить всеобщие закономерности революционных процессов, происходящих в обществе, по отношению к которым оно выполняет ту же методологическую функцию, что и понятие «материя» по отношению к миру в целом, И не более того. Все попытки излишней конкретизации понятия «социальная революция» как раз и приводят к многочисленным разночтениям, спорам, дискуссиям по вопросам, «что такое социальная революция», как в свое время возникли и проблемы о том, «а что такое материя»?

В предлагаемой работе и ставится задача выявить всеобщие, предельно абстрактные определения социальной революции.

Предпринимая решение данной задачи мы обратимся к истокам становления марксистской концепции революции — к работам К. Маркса и Ф. Энгельса периода первого великого открытия — открытия материалистического понимания истории. К. Маркс и Ф. Энгельс, как известно, разрабатывали материалистическую теорию истории непосредственно накануне революции 1848 года. Одной из задач, которую ставили в те годы К. Маркс и Ф. Энгельс, была теоретическая подготовка своего практического участия в предстоящем революционном процессе. К. Маркс и Ф. Энгельс готовились к революции как ее теоретики и как ее практики.

Изучение теоретического и практического опыта разработки теории социальной революции К. Марксом и Ф. Энгельсом накануне революции весьма существенное, а главное необходимое направление для научного решения теоретических и практических проблем современного революционного процесса.

Предлагаемое исследование носит, таким образом, и марксоведческий характер. Главная задача — найти методологическое основание для целостного подхода к специфическим проблемам современных революционных процессов, в том числе к проблемам революционного характера перестройки, советского общества на пути движения к коммунизму.

### Глава II. Исходные определения К. Марксом И Ф. Энгельсом социальной революции

#### Несколько предварительных методологических замечаний

В данной главе ставится задача выявить те определения К. Марксом и Ф. Энгельсом социальной революции, которые могут быть взяты за исходные, т. е. быть началом определений. Ставится также задача наметить логику развертывания исходного определения социальной революции в последовательный ряд более конкретных определений так, чтобы представить понятие социальной революции во всем богатстве его всеобщих определений. Для решения этой задачи в первую очередь необходимо выявить начало определений.

Нахождение начала весьма существенно для построения действительно всесторонней и существенной дефиниции того или иного явления исторической действительности, в том числе и такого существенного, как социальная революция. От того, верно ли найдено начало, зависит целостность как теории, так и отдельных ее понятий. Если начало найдено неверное, то и теория окажется неистинной, а если начало однобокое, то и теория, построенная на однобоком основании, будет односторонней и т. д.

Найти начало определений довольно сложно. От начала требуется, чтобы оно, с одной стороны, не было произвольным плодом фантазии, а отражало бы действительное начало явления, так как это происходит и происходило в истории. А с другой стороны, начало должно быть столь абстрактным и всеобщим, чтобы в нем можно было бы объединить весь класс данных явлений, как прошлого, так и настоящего, а главное, и будущего. Начало должно быть и таким, чтобы оно могло выполнить функцию «клеточки» явления и служить основой для последовательного теоретического развертывания исходного положения в разветвление новых определений, исходящих от одного общего корня — от начала. В «клеточке», как зародыше, должно содержаться одновременно и начало, и конец явления, своего рода генетический код закон возникновения, существования и развития явления.

Начало должно вобрать в себя и те противоречия, которые являются источником движения, развития явления. Вместе с тем начало должно быть простым, массовидным и очевидным.

Проблеме начала всей теории материалистического понимания истории К. Маркс и Ф. Энгельс уделили весьма существенное внимание уже в период создания марксизма. Достаточно указать на несколько вариантов начала первой главы «Немецкой идеологии», работы, в которой основоположники марксизма впервые целостно и предельно сжато излагают свою новую, материалистическую теорию истории и формируют также и исходные посылки этой теории[78].

К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин оставили целый ряд прямых высказываний об общей методологии нахождения начала теории. Самые существенные необходимо напомнить, чтобы легче было следить за логикой дальнейших рассуждений и улавливать методологию развертывания исходного начала определений социальной революции.

Как подчеркивали К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин, начало обязательно должно предстать в виде определенного, соответствующего данной теории отношения.

Отношение — достаточно сложное образование. Оно состоит из целого ряда элементов, в которые по крайней мере, должны быть включены: а) человек как субъект отношения, б) предмет как объект отношения, в) определенный род деятельности, соединяющий человека с предметом, г) средства (орудия) отношения, которыми человек осуществляет свое отношение через деятельность, д) а также и вся система связей, которые соединяют элементы отношения в единую систему.

Самым всеобщим из всех разновидностей человеческих отношений является отношение человека к миру. Оно вбирает две всеобщие стороны: отношения людей к природе, отношения людей к людям.

В процессе осуществления — через самые различные виды деятельности — этих двух сторон отношений человека к миру люди обрабатывают природу и люди обрабатывают людей[79]. В этом процессе люди изменяют мир — мир природы и мир человека и изменяют самих людей.

Познанию всеобщих закономерностей человеческих отношений к миру К. Маркс посвящает уже в 1844 году немало страниц в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», что, однако, не является предметом анализа данного раздела[80]. Достаточно на этом примере получить самое общее представление о том, что такое отношение, чтобы можно было перейти к словам Ф. Энгельса о необходимости начала развертывания теории именно с отношения.

В 1859 году в неоконченной рукописи рецензии на книгу К. Маркса «К критике политической экономии» Ф. Энгельс характеризует примененный К. Марксом логический метод исследования, легший в основу обоснования и развертывания К. Марксом своей теории. Ф. Энгельс пишет: «С чего начинает история, с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически последовательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс, причем каждый момент может рассматриваться в той точке его развития, где процесс достигает зрелости, своей классической формы.

При этом методе мы исходим из первого и наиболее простого отношения, которое исторически, фактически находится перед нами…»[81] Для экономической теории К. Маркса, которую характеризует Ф. Энгельс таким отношением, естественно, является «первое экономическое отношение, которое мы находим»[82]. Далее Ф. Энгельс раскрывает основы методологии анализа исходного отношения методом его расчленения: «Это (т. е. исходное, первое отношение — В. Ш.) мы расчленяем (zergliedern)» пишет Ф. Энгельс. Хочу обратить внимание, что, к сожалению, немецкое «расчленяем — zergliedern», переведено неточно и заменено «анализируем», чему в немецком языке, однако, есть прямой аналог — analysieren. Между тем Ф. Энгельс ведет речь именно о расчленении, что становится особенно очевидным при дальнейшем чтении текста, когда Ф. Энгельс переходит к общей характеристике отношения «вообще»: «Уже самый факт, что это есть отношение (Verhaeltnis) означает, что в нем есть две стороны, которые относятся (verhalten) друг к другу. Каждую из этих сторон мы рассматриваем отдельно; из этого вытекает характер их отношения друг к другу, их взаимодействие (Wekselwirken). При этом обнаруживаются противоречия, которые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследим, каким образом они разрешались, и найдем, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развить и т. д.»[83] Завершая характеристику логического метода, рассмотренного с точки зрения начала теории, Ф. Энгельс отмечает: «Мы видим, что при этом методе логическое развитие вовсе не обязано держаться только в чисто абстрактной области. Наоборот, оно нуждается в исторических иллюстрациях, в постоянном соприкосновении с действительностью»[84].

Таким образом, в данном отрывке Ф. Энгельс предоставляет в распоряжение философов-марксистов предельно сжатое определение методологии развертывания теории на основе исходного простейшего отношения. Эта методология сводится:

а) к нахождению простейшего отношения, исторически лежащего перед исследователем;

б) найденное простейшее отношение должно при этом соответствовать предмету исследования, а следовательно, каждая отрасль науки об обществе исходит из своего, отражающего специфику данной науки простейшего отношения;

в) а поскольку материалистическая теория истории несводима к политэкономии, то и теория материалистического понимания истории требует своего, ее предмету соответствующего простейшего, исходного отношения, которое исторически лежит перед нами. Соответственно и теория социальной революции должна начинаться с простейшего, лежащего перед нами отношения революции;

г) найденное простейшее отношение теории социальной революции должно вместе с тем быть простейшим отношением, действительно существующим в истории революций;

д) исходное отношение теории социальной революции изначально должно предстать и рассматриваться как двойное отношение, состоящее, по крайней мере, из двух сторон, которые определенным образом относятся друг к другу, что и предстоит выявить;

е) для этого каждая сторона рассматривается отдельно, а затем во взаимодействии обоих сторон друг на друга;

ж) такое рассмотрение дает возможность выявить характер отношений обеих сторон друг к другу и обнаружить возникающие между ними противоречия;

з) далее следует проследить, каким образом разрешаются противоречия обеих сторон отношения на практике, и выявить то новое отношение, которое и возникает как результат разрешения противоречия исходного отношения;

и) далее весь процесс продолжается по новому кругу расчленения, теперь уже нового отношения на две, присущие ему стороны, через анализ каждой из сторон в отдельности, в их взаимодействии, через нахождение противоречия и его разрешения и т. д.

О необходимости начинать анализ с простейшего отношения говорил в свое время и В. И. Ленин, когда давал краткое определение методологии «Капитала»: «У Маркса в «Капитале» сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой «клеточке» буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречий) современного общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий и этого общества…»[85]

Из сказанного следует, что исходное отношение теории социальной революции в качестве «клеточки» должно таить в себе и те противоречия, которые являются источником социальной революции, а разрешение которых — содержанием социальной революции.

Итак, возникает задача выявить исходное отношение, которое может служить началом теории социальной революции. Далее следует проанализировать логику его развертывания на последовательную систему категориальных рядов, в которой каждый ряд призван выразить ту или иную закономерность социальной революции. И только во всей своей совокупности все понятия вместе и будут в состоянии представить теории социальной революции в ее целостности, развивающейся соответственно логике развития исторически усложняющихся социальных революций в истории человечества.

#### Исходное отношение материалистического понимания истории как основание для исходного определения социальной революции

Теория социальной революции, созданная К. Марксом и Ф. Энгельсом и развитая В. И. Лениным, представляет собой вершину, самый существенный, революционный вывод из материалистического понимания истории. Она не может быть понята и обоснована вне контекста основополагающих положений материалистической теории истории. Каждый категориальный ряд понятий материалистической теории истории К. Маркс и Ф. Энгельс логически доводят до соответствующего ему понятия революции, являющейся специфически человеческим способом разрешения антагонистических, непримиримых противоречий развития во всех сферах жизнедеятельности людей, способом осуществления перехода человечества от одной исторической ступени развития к другой, более высокой.

Именно потому, что определения социальной революции не могут быть поняты вне концепции материалистического понимания истории, и возникает задача в первую очередь выявить те исходные исторические отношения, с которых К. Маркс и Ф. Энгельс начинают развертывание материалистической теории истории. Необходимо вскрыть присущие им противоречия, и особенно те, которые являются источниками социальных революций в истории человечества.

Необходимо, однако, помнить, что исходные отношения должны быть очевидными, массовидными, исторически действительно лежащими перед нами, и в этом смысле даже не требующими доказательств в силу своей самоочевидности.

Вопрос о начале, о «клеточке» исторического материализма волнует сегодня умы многих философов-марксистов и все еще не решен. Достаточно отметить, что данному вопросу посвящены не только отдельные статьи и монографии[86], но и специальное Всесоюзное координационное совещание отдела Актуальных проблем исторического материализма Института философии АН СССР по «Проблемам структуры исторического материализма и систематизации его категорий», состоявшееся в декабре 1980 года в Москве. На этом совещании были высказаны самые различные точки зрения о начале, начальной категории, исходной «клеточке» исторического материализма, о методологических принципах построения системы категориальных рядов материалистической теории истории. Нет возможности, да и необходимости останавливаться на характеристиках всех тех точек зрения, которые были высказаны на данном совещании, тем более, что они могут быть найдены в изданных препринтах докладов координационного совещания. Но чтобы дать хотя бы беглое представление о многообразии позиций, все же надо обозначить основные точки зрения выступавших.

Все участники совещания отмечали так или иначе, что категории исторического материализма «не соединены еще в одну стройную логическую систему, чего как раз требует марксистско-ленинская наука[87]. Было отмечено, что «в таком состоянии категории исторического материализма не могут работать в полную силу в плане выполнения ими их методологической функции по отношению к другим общественным наукам»[88]. Все участники совещания выразили мысль о необходимости применения для решения задачи систематизации категорий исторического материализма всего арсенала методологических средств, которые разработаны материалистической диалектикой. При этом значительное число выступавших подчеркнули в качестве первоочередной задачи нахождение «клеточки» материалистической теории истории. Каждый автор вносил свое предложение о том, что считать «зародышем», «первоклеточкой» исторического материализма. Одни предлагали начинать с «Человека» как субъекта и объекта, а также цели исторического процесса; другие предлагали начинать с категории «деятельность» и «предметов» как «результатов деятельности», поскольку «деятельность» есть выражение «движения» применительно к социальной форме движения материи; третьи предлагали начинать с «общества»; четвертые с «общественного бытия»; пятые с «общественных отношений»; шестые с «образа жизни»; седьмые с «труда» и т. д. Если к тому же прибавить, что совещание по данным проблемам происходило также еще и в Свердловске в 1979 году, то точек зрения и предложений о начале категориальной системы исторического материализма окажется еще больше[89].

Вступать в полемику по данной проблеме и выявлять, чья точка зрения правильнее, сейчас не наша задача. Лучше обратиться к работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», в первой главе которой основоположники марксизма целостно изложили концепцию материалистического понимания истории, и выявить, с чего действительно начинали К. Маркс и Ф. Энгельс раздел «История». Это позволит определить, какое отношение по К. Марксу и Ф. Энгельсу является исходным в истории человечества и соответственно в теории материалистического понимания истории.

Гадать и искать исходное отношение не приходится, поскольку ответ лежит на поверхности первоначального варианта начала первой главы «Немецкой идеологии». Прежде чем его привести и для того, чтобы должным образом оценить всю философскую глубину найденного К. Марксом и Ф. Энгельсом начала, надо поставить перед собой вопрос «Что необходимо людям, чтобы делать историю? Каково исходное условие, без которого люди вообще не могут делать историю? Притом условие должно быть самоочевидным, не требующим доказательств, и существовавшим с начала существования людей, и действующим по сей день?»

Этот вопрос всегда стоял перед философами, и отвечали они на него по-разному. Большинство полагало, что людям для того, чтобы делать историю, нужно иметь определенные идеи, которые и определяют их исторические действия и соответственно содержание истории.

К. Маркс и Ф. Энгельс отвечают на этот вопрос иначе, гораздо проще, обыденнее и самоочевиднее, сознательно возвращая истории земную основу: «… мы должны прежде всего констатировать первую предпосылку всяческого человеческого существования, а следовательно и всякой истории, а именно ту предпосылку, что люди должны иметь возможность жить, чтобы быть в состоянии „делать историю“»[90].

Итак, «люди должны иметь возможность жить» — вот что является исходным условием, первой посылкой существования человечества. Это простое, на первый взгляд, положение, на самом деле философски чрезвычайно глубокое и таит в себе возможность быть развернутым на целый ряд вытекающих из него положений.

Исходное положение, с которого начинают К. Маркс и Э. Энгельс — «люди должны иметь возможность жить», — с одной стороны, самоочевидно и не требует доказательств, оно настоятельно самоочевидно, что предшествующие философы до К. Маркса и Ф. Энгельса им просто-напросто пренебрегали в силу его обыденности. А с другой стороны, это исходное положение по-существу включает всю совокупность человеческих жизненных отношений и всю совокупность жизненных противоречий, которые ежедневно и на всем протяжении истории человечества решаются каждым и всеми живыми людьми, пока жив человек, пока живо человечество.

Сразу надо обратить внимание на актуальность звучания этого исходного положения и в наши дни. «Люди должны иметь возможность жить, чтобы „делать историю“» — так начинают К. Маркс и Ф. Энгельс. А сегодня, когда человечество через угрозу развертывания термоядерной катастрофы или вследствие нарастания экологических проблем имеет возможность уничтожить жизнь на земле, имеет самый прямой смысл всегда помнить и напоминать простую истину: «Люди должны иметь возможность жить, чтобы «делать историю». Ради человеческой жизни живут люди, ради жизни люди «делают историю», и первейшая задача человечества сегодня — сохранить людям возможность жить. Обратим внимание на то, что, определяя первую исходную предпосылку существования человечества, К. Маркс и Ф. Энгельс начинают с условия, которое относится ко всему живому в мире. Первейшей предпосылкой существования жизни (и людей и животных) является наличие в мире условий для того, чтобы люди, как и все живое, (и рыбы, и птицы и волки и овцы и т. д.) имели возможность жить. Иными словами К. Маркс и Ф. Энгельс начинают с природного основания жизни людей, которое является первой (но не единственной!) предпосылкой существования человечества.

Задача быть живыми всегда стояла и стоит перед человечеством на всем протяжении истории. Возможность жизни для людей человечество реализует на разных ступенях своего исторического развития по-разному, а главное весьма противоречиво. С одной стороны, люди реализуют возможность жизни во взаимодействии людей с природой вне и внутри себя, но зачастую и против природы, не только преобразуя ее, но и разрушая. Во-вторых, люди реализуют возможность жизни людей во взаимодействии людей с людьми, но зачастую и против людей, против жизни людей, так, что одни люди живут за счет жизни других людей, одни люди уничтожают других людей, физически или духовно.

Люди обеспечивают людям возможность жизни, но люди сами создают и невозможность жизни. Люди создают человеческую жизнь, но они же на протяжении веков создают и обесчеловеченную жизнь, жизнь недостойную человека.

Эти противоречия жизни людей видели философы и до К. Маркса и Ф. Энгельса, но сводили их причины либо к плохим идеям, руководящими человеком, либо к испорченной природе человека, не позволяющей ему жить по-человечески, либо к злой воле злых людей, либо к козням нечистой силы и т. д. Люди, и не только философы, давно бились над загадками и противоречиями человеческой жизни. Люди хотели и хотят понять, что сделало человека человеком, и как возник мир человека, полный угроз самому существованию людей, мир, сотрясаемый войнами, убивающий голодом, насыщенный непониманием людьми друг друга. Люди хотят знать, как изменить мир, как перейти к светлому будущему человечества, как и что надо сделать, чтобы люди жили не обесчеловеченной жизнью, а так, как подобает именно человеку — по-человечески? Как «обеспечить достойную человека жизнь»?[91]

Все эти глубоко философские, революционно-практические и вместе с тем миллиарды раз возникающие вопросы и решали К. Маркс и Ф. Энгельс, открывая материалистическое понимание истории. Гений К. Маркса и Ф. Энгельса в том и проявился, что основоположники марксизма сумели вскрыть действительные движущие силы истории человечества. А главное, К. Маркс и Ф. Энгельс доказали необходимость для людей социальных революций, как способа разрешения антагонистических противоречий между возможностями и действительностью жизни людей, т. е. тех противоречий, которые с одной стороны приводили к обесчеловечению жизни людей, а с другой — создавали условия для ликвидации этой обесчеловеченности. К. Маркс и Ф. Энгельс научно доказали необходимость для человечества коммунизма.

Но чтобы прийти к революционным выводам и научно их обосновать, К. Марксу и Ф. Энгельсу надо было начать с начала, открыть законы становления и развития человечества, выявить законы возникновения в человеческой действительности тех условий, которые делают возможной человеческую жизнь, а также условий, делающих ее невозможной, искаженной, противоречащей человеческому в человеке. Словом, надо было разгадать загадки человеческого бытия.

Это и сделали К. Маркс и Ф. Энгельс уже в 40‑е годы XIX века и предельно сжато изложили в первой главе «Немецкой идеологии» в период своего первого великого открытия.

#### Исходные определения социальной революции

На 40‑е годы XIX века приходятся и формулировки исходного определения К. Марксом и Ф. Энгельсом социальной революции.

В 1844 году К. Маркс пишет известную статью «Критические заметки к статье Пруссака „Король прусский…“», в которой выявляет сущность социальной революции и определяет ее отличие от политической революции. Раскрывая читателю «что такое социальная революция», К. Маркс подчеркивает, что «социальная революция … представляет собой протест человека против обесчеловеченной жизни…»[92] В этом же методологическом ключе В. И. Ленин говорил, что революции «вырастают тогда, когда десятки миллионов людей приходят к выводу, что жить так дальше нельзя»[93].

Иными словами, социальная революция вырастает из противоречий между человеческой и обесчеловеченной сторонами жизни людей и представляет собой протест людей против обесчеловеченности их жизни.

Надо сказать, что эта всеобщая исходная формулировка содержания социальной революции не вошла еще ни в один из учебников по историческому материализму, и оказалась тем самым обойденной в современной философской литературе. А между тем В. И. Ленин не один раз, вслед за К. Марксом выводил революции из жизненных противоречий, разрешение которых есть исходное, всеобщее содержание революции. В. И. Ленин отмечал, что революция есть «невероятно сложный и мучительный процесс умирания старого и рождения нового … уклада жизни десятков миллионов людей»[94], она «означает крутой — перелом в жизни громадных масс народа»[95]. По существу В. И. Ленин использует и марксову формулировку о революции как протесте против обесчеловеченной жизни, когда замечает, что «социальная революция вырастает … из того, что десятки миллионов людей говорят: „жить голодая мы не будем, а лучше умрем за революцию“»[96].

В этом же методологическом ключе лежит и определение М. С. Горбачевым задачи Великой Октябрьской социалистической революции как создание достойной человека жизни[97].

Мы специально позволили себе привести целый ряд определений революции К. Марксом, В. И. Лениным и М. С. Горбачевым., чтобы подтвердить, что марксово исходное определение социальной революции не «умерло» в 40‑е годы XIX века, оно не устаревшее, годное только для прошлого века, а, напротив, широко использовалось в тех или иных выражениях и в начале XX века, и сегодня, в конце XX.

И это вовсе не случайно. Дело в том, что определение социальной революции — в том или ином варианте, но по смыслу всегда как протест человека против обесчеловеченой жизни, по-существу, всегда дается людьми, уже реально «делающими революцию». Оно дается людьми на первичном, эмпирическом уровне их опыта и знаний о социальной революции. «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» — пример такого революционного лозунга, идущего от протеста человека против обесчеловеченной жизни.

Данное К. Марксом определение социальной революции как протеста человека против обесчеловеченной жизни действительно массовидно, миллиарды раз встречалось, простое и обыденное, — т. е. оно именно таково, каким ему следует быть в качестве исходного определения[98]. И главное — оно понятно сегодня даже тем широким массам трудящихся, которые не знают основ марксизма-ленинизма, и которых еще надо вести к марксистско-ленинскому пониманию социальной революции для их сознательного участия в революционном движении. А потому оно актуально.

Важно далее подчеркнуть, что приведенное исходное определение социальной революции, по-существу, представляет собой определенное отношение, как это и требуется от начала, от «клеточки» явления. Субъект отношения определен предельно абстрактно — это человек. Предмет отношения также определен предельно абстрактно — это обесчеловеченная жизнь. Предельно абстрактно определена и деятельность данного отношения — это протест, характер и средства которого пока не определяются.

Известно, что под человеком К. Марка и Ф. Энгельс понимали не отдельного индивида, живущего на необитаемом острове, а определяли человека как живущего в обществе, в сообществе с другими людьми. А потому субъект протеста — не просто отдельный индивид, не связанный с другими людьми, а это совокупность индивидов, класс людей, жизнь которых обесчеловечена отношениями в обществе. Но эти развороты еще только угадываются, они скрыты в предельно абстрактном определении, так, как это и требуется от исходного отношения.

Предельно абстрактно определен и предмет (объект) протеста в социальной революции — это обесчеловеченная жизнь. В исходном определении К. Маркс не разъясняет, что понимается в концепции материалистического понимания истории под обесчеловеченной жизнью. Но так и должно быть в начале.

Между тем источники обесчеловечения человеческой жизни усиленно интересовали современников К. Маркса и Ф. Энгельса накануне революции 1848 года. По поводу этой проблемы ломали копья разные философы того времени, порой сводя все проблемы к представлениям об идеале человека, якобы воплощаемом в индивиде, при том, что «в каждом индивиде сказывался-де некоторый остаток, который не соответствовал данному идеалу», а потому каждый индивид «в качестве «нечеловеческого» оставался неосвобожденным… Возражая против сведения физического, интеллектуального и социального уродования и порабощения, «на которое обречен индивид существующими отношениями»[99], к индивидуальным особенностям индивида, К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии» раскрывают свое, материалистическое понимание обесчеловеченности жизни людей. Ограниченные производительные силы обуславливали «недостаточное для всего общества производство», что «делало возможным развитие лишь в том виде, что одни лица удовлетворяли свои потребности за счет других, и поэтому одни — меньшинство — получали монополию развития, другие же — большинство — вследствие постоянной борьбы за удовлетворение необходимейших потребностей были временно (т. е. до порождения новых революционизирующих производительных сил) лишены возможности какого бы то ни было развития. Таким образом, общество развивалось до сих пор всегда в рамках противоположности, которая в древности была противоположностью между свободными и рабами, в средние века — между дворянством и крепостными, в новое время — между буржуазией и пролетариатом. Этим объясняется, с одной стороны, ненормальный, «нечеловеческий» способ удовлетворения угнетенным классом своих потребностей, а с другой — узость рамок, внутри которых происходило развитие общения, а с ним и всего господствующего класса; эта ограниченность развития состоит, таким образом, не только в том, что один класс отстраняется от развития, но и в умственной ограниченности того класса, который производит это отстранение; «нечеловеческое» становится уделом также и господствующего класса. — Это так называемое «нечеловеческое» — такой же продукт современных отношений, как и «человеческое»; это — их отрицательная сторона…»[100]. Обесчеловеченную жизнь К. Маркс и Ф. Энгельс выводили, таким образом, из определенного уровня развития производительных сил, определенного способа производства и определенного способа общения, из определенных общественных отношений, порождающих как человеческую, так и обесчеловеченную жизнь. Но и эти развороты еще только угадываются в предельно абстрактном, исходном определении объекта социальной революции, предстающего в виде обесчеловеченной жизни.

Предельно абстрактно определен и род деятельности, характеризующий социальную революцию» Это протест против обесчеловеченной жизни.

Знакомый с марксизмом человек легко прочитает за исходной формулировкой целую совокупность экономических, социальных, политических и духовных действий революционного класса, посредством которых в истории и выражается действительный, революционный протест революционного класса против обесчеловеченной жизни.

Вместе с тем очевидно и то, что протест против обесчеловеченной жизни вовсе не всегда доходит до уровня социальной революции. Так, например, восстания Степана Разина или Емельяна Пугачева, несомненно были протестом обездоленного крестьянства против обесчеловеченной феодалами жизни. Однако эти выступления не приводили и не могли привести к победе крестьян над феодалами и к созданию нового общества. А следовательно, определение социальной революции как протеста человека против обесчеловеченной жизни может быть началом определения социальной революции, но этим не может быть исчерпано. Оно требует конкретизации. Но таким и должно быть исходное отношение.

Историк, вдумывающийся в приведенное исходное определение революции, сразу отметит также, что протест человека против обесчеловеченной жизни на каждой исторической ступени проявляется, конечно, в специфических, данной ступени соответствующих формах. Различна и мера освобождения человека от обесчеловеченной жизни в каждую историческую эпоху при переходе человечества от одной общественно-экономической формации к другой.

Выполнить в полной мере историческую миссию освобождения всего человечества от обесчеловеченной жизни способна только социальная революция пролетариата — прокладывающая человечеству путь к коммунизму.

В этом направлении определил цель Великой Октябрьской социалистической революции М. С. Горбачев в ответах газете «Юманите»: «Октябрьская революция — событие переломное в тысячелетней истории нашего государства, а по своему значению и последствиям для развития всего человечества оно не имеет себе равных в прошлом. Но революцию мало совершить — ее надо еще отстоять, воплотить в жизнь представления человека труда о равенстве и справедливости, его социальные и нравственные идеалы. Иными словами, построить новое общество, способное обеспечить достойную человека жизнь»[101].

Осуществляемая в настоящее время качественная перестройка социалистических общественных отношений лежит в русле продолжения дела Великого Октября по созданию жизни, достойной человека.

Возникает, однако, вопрос — насколько исходное определение социальной революции актуально для характеристики революционного процесса совершенствования советского общества. Вопрос теоретически не праздный. Дело в том, что исходное определение должно быть таким, чтобы, как уже отмечалось, быть способным охватить весь класс явлений, объединенный общим понятием революция. А в таком случае протест человека против обесчеловеченной жизни — есть исходное определение либо лишь для прошлых революции, (но тогда оно не всеобщее), либо оно охватывает и перестройку — и лишь тогда оно действительно всеобще. На этот вопрос надо найти ответ.

Обратим внимание на то, что необходимость коренного изменения обстановки в обществе вызвана сегодня тем, что «нас не может устроить то, как мы прежде жили, как работали»[102], — подчеркнул М. С. Горбачев. В жизни советских людей в последние десятилетия сложились силы торможения, грозящие закостенелостью общества, ростом социальной коррозии, приведшие к нарушению социальной справедливости, мешающие людям в полной мере жить по-человечески — использовать все преимущества социализма для всестороннего развития каждого члена общества. Можно сказать, что факторы, тормозящие развитие социалистического способа жизни в современных условиях, являются силами, вносящими элементы обесчеловечивания жизни — своей или чужой — в наше социалистическое общество. Такими силами являются конкретные носители негативных явлений — бюрократы, взяточники, спекулянты, протекционисты, расхитители социалистической собственности — все, кто по-существу, обесчеловечивают свою собственную жизнь и вносят элементы обесчеловеченности в жизнь других людей: бюрократ бесчеловечно относится к другому человеку; взяточник нарушает, например, принцип бесплатности высшего образования и бесчеловечен к безденежному таланту; спекулянт нарушает социалистический принцип оплаты по труду и обесчеловечивает ценностные ориентации личности; протекционист проталкивает бездарность на ответственные должности во вред другим людям; расхитители социалистической собственности воруют у народа его богатство и т. д.

Перестройка и есть, по существу, действенный протест, организуемый партией и правительством и поддержанный народом, против всех элементов обесчеловечивания, встречающиеся в нашей жизни. Перестройка социалистического общества предстает таким образом как этап социальной революции, начатой Октябрем и продолжающейся сегодня на пути движения социалистического общества к коммунизму.

Задача перестройки — «раскрыть потенциал социализма, выдвинуть общество на новые рубежи, обеспечить достижение нового качества жизни во всех сферах: экономической, социальной, духовной, укрепить социализм…»[103]. И уже в этом проявляется революционный характер перестройки.


Итак, определение социальной революции как протеста человека против обесчеловеченной жизни отвечает тем требованиям, которые предъявляются к началу, к исходному определению явлений исторической действительности.

Исходным определением, конечно, не исчерпывается дефиниция социальной революции. После того, как найдено начало определений, становится возможным и необходимым дальнейшее восхождение от абстрактного уровня познания социальной революции к более конкретным уровням ее определений через дальнейшее развертывание исходной «клеточки». Такой путь позволяет идти вглубь марксистско-ленинских определений всего содержания и всех источников социальной революции. При этом развертывание исходного определения не может быть произвольным, оно должно отражать действительную логику противоречий исторического процесса, ведущих к социальной революции.

Понять все содержание и все источники социальной революции невозможно вне контекста концепции материалистического понимания истории, отражающего логику исторического процесса. А потому выявление всеобщего содержания и всеобщих источников социальной революции необходимо увязать с логикой развертывания материалистического понимания истории К. Марксом и Ф. Энгельсом, начатой с положения о том, что люди должны иметь возможность жить, чтобы делать историю.

Проследив дальнейший ход мыслей основоположников марксизма, и обратив особое внимание на определения движущих противоречий исторического процесса, удастся методологически четко и последовательно выявить всеобщее содержание социальной революции как специфического способа разрешения непримеримых противоречий, возникающих в процессе социальной деятельности людей. А для решения данной задачи необходимо проанализировать всеобщие определения К. Марксом и Ф. Энгельсом социальной деятельности людей, которая осуществлялась с самого начала существования человечества и продолжает осуществляться людьми и по сей день, поскольку иначе люди не могут жить. Эти определения К. Маркс и Ф. Энгельс впервые формулируют в работе «Немецкая идеология».

### Глава III. Исходные определения социальной деятельности и ее противоречий. Всеобщее содержание социальной революции

#### Три стороны социальной деятельности

После определений исходного положения материалистической теории истории о том, что люди должны иметь возможность жить, чтобы делать историю, К. Маркс и Ф. Энгельс приступают к характеристике тех всеобщих исторических актов деятельности людей и тех исторических отношений, которые представляют начало истории человечества, т. е. выделяют человека из мира животных и отличают человеческую жизнь от жизни животных. Эти первые исторические акты, как подчеркивают основоположники марксизма, необходимо продолжаются и по сей день, являясь земной основой истории, ибо без них люди не могут жить.

К. Маркс и Ф. Энгельс выделяют четыре таких всеобщих акта деятельности людей, четыре исходных отношения. Первые три объединяются авторами «Немецкой идеологии» в «три стороны социальной деятельности»[104]. На их основе осуществляется четвертый исторический акт деятельности — вместедействие людей — [105] в качестве некоего целого, т. е. как общества, строящегося на общественной деятельности и общественных отношениях.

Обращение к всеобщим определениям трех сторон социальной деятельности и социальных отношений позволяет выявить те противоречия, разрешение которых составляет всеобщую задачу и всеобщее содержание социальной революции в истории человечества.

Противоречия социальной деятельности предстанут в двояком качестве:

а) как противоречия, которые являются движущей силой развития человечества и человеческой жизни, и б) как противоречия, которые являются тормозом развития человечества, являются источником обесчеловечивания жизни людей.

Разрешение этих антагонистических по отношению к человеку и человеческой жизни противоречий социальной деятельности и является задачей и содержанием социальной революции.

Три стороны социальной деятельности, выделенные К. Марксом и Ф. Энгельсом в качестве первичных, исходных актов деятельности людей, от которых началась история и которые продолжаются по сей день, это: а) создание людьми средств жизни (пищи, питья, одежды, жилища и др.) ради удовлетворения потребностей жизни; б) создание людьми новых потребностей в процессе удовлетворения потребностей жизни посредством созданных ими орудий удовлетворения; в) создание людьми других людей и отношений между людьми в процессе создания собственной жизни через труд и размножение ради удовлетворения потребностей жизни[106].

К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивают, что «… эти три стороны социальной деятельности следует рассматривать не как три различные ступени, а именно лишь как три стороны, … которые совместно существовали с самого начала истории, со времени первых людей, и которые имеют силу в истории еще и теперь[107].

Нетрудно заметить, что в каждой из трех сторон социальной деятельности «присутствует» удовлетворение потребностей жизни, т. е. та цель, ради которой люди и занимаются всеми тремя сторонами социальной деятельности — создают средства жизни; создают орудия удовлетворения потребностей, а тем самым и новые потребности; создают людей и отношения между людьми. Процесс удовлетворения людьми потребностей жизни является всеобщим основанием трех сторон социальной деятельности. Он осуществляется в процессе каждой из трех сторон социальной деятельности и исходно объединяет три стороны социальной деятельности в некую целостность.

Важно обратить внимание и на то, что в процессе удовлетворения потребностей жизни, входящего в каждую сторону социальной деятельности, необходимо участвует каждый действительный индивид, чтобы иметь возможность жить. Ни один человек не может перепоручить другому принимать за себя пищу, утолять за себя жажду и т. д. А следовательно, каждый человек в процессе социальной деятельности в первую очередь удовлетворяет свои собственные индивидуальные потребности жизни, потребности своей собственной индивидуальной жизни. Вместе с тем, в процессе удовлетворения потребностей жизни участвуют и все другие люди вместе, как вместедействующие, как сообщество, как общество. Ни один человек не имеет возможность жить как человек, живя вне сообщества других людей, вне общества. Следовательно, все люди в процессе своей социальной деятельности удовлетворяют и индивидуальные и общественные потребности жизни, потребности индивида и потребности общества.

Так обнаруживается, что в процессе удовлетворения потребностей жизни субъект социальной деятельности исходно предстает как каждый и все, как «я» и «другие», как индивид и общество. Потребности жизни также предстают раздвоенными на «собственные» и «чужие», на индивидуальные и общественные. А жизнь, ради которой индивиды удовлетворяют потребности жизни, — предстает как индивидуальная жизнь, и как общественная жизнь.

Понятно, что между этими раздвоенными сторонами процесса удовлетворения людьми потребностей жизни существует определенная взаимосвязь, определенные взаимоотношения, которые полны и противоречиями между индивидуальными и общественными потребностями жизни индивидов, противоречиями между индивидуальной и общественной жизнью индивидов и т. д. На каждой исторической ступени развития человечества эти противоречия проявляются в конкретно-исторических формах и содержании, но присущи социальной деятельности в истории человечества на всем ее протяжении. Эти противоречия являются, с одной стороны, движущей силой развития человечества и человеческой жизни, а, с другой стороны, они же принимают на предшествующих коммунизму этапах развития антагонистический характер, придавал жизни людей античеловеческий, обесчеловеченный характер, делая необходимой социальную революцию.

Социальная революция вырастает из целого ряда антагонистических противоречий социальной деятельности, снятие которых является задачей и содержанием социальной революции.

Социальная деятельность осуществляется людьми, в первую очередь, для того, чтобы люди, удовлетворяя свои потребности жизни, имели возможность жить. Соответственно и социальные революции, являющиеся определенным способом снятия антагонистических противоречий социальной деятельности, люди совершают тоже для того, чтобы, удовлетворяя потребности жизни иметь возможность жить.

Чтобы понять, как это происходит, надо рассмотреть каждую из трех сторон социальной деятельности и выявить присущие ей противоречия.

#### Первая сторона социальной деятельности и ее противоречия

Первая сторона социальной деятельности — создание людьми средств жизни ради удовлетворения потребностей жизни.

Эта первая сторона социальной деятельности достаточно сложное отношение. В нем есть субъект — люди, есть определенный вид деятельности — создание, есть продукт деятельности — средства жизни. Люди создают средства жизни и в процессах обработки людьми природы, и в процессах обработки людьми людей, создают их в самых различных видах созидательной деятельности — и в труде, и в обучении, и освоении космоса и др. Но какой бы созидательной деятельностью люди не создавали средства жизни, делают они это всегда для удовлетворения потребностей жизни.

Для того, чтобы выявить присущие первой стороне социальной деятельности всеобщие противоречия, необходимо рассмотреть в первую очередь противоречивость субъекта социальной деятельности. Сразу обратим внимание на то, что в первом историческом акте по созданию средств жизни, несмотря на то, что в нем для жизни нуждаются все действительный индивид, участвует вовсе не каждый индивид. Не каждый индивид создает средства жизни, необходимые всем и каждому, хотя каждый и претендует на удовлетворение потребности в средствах жизни, ибо иначе он не может жить.

А это значит, что в процессе создания средств жизни люди раздвоены на создающих средства жизни и не создающих средства жизни. Такое разделение индивидов вначале вызвано только природными различиями людей, в силу чего взрослые, например, создают средства жизни для себя и для детей. Такое разделение индивидов, характерное с начала истории, существует по сей день, и будет продолжаться пока существует человечество.

Вместе с тем, разделение индивидов на создающих и не создающих средства жизни приобретает и общественный характер — например, пролетарии создают средства жизни для себя и для буржуазии. Создающие средства жизни создают их для несоздающих в силу не только природных, но и в силу определенных общественных связей, которые складываются между людьми на первой стороне социальной деятельности. Материальные, природные и общественные, связи и «принуждают» не каждого создавать средства жизни для всех.

Историк легко назовет исторические виды тех общественных жизненных отношений между людьми — отношения рабства, крепостничества, наемного труда, — которые в докоммунистических формациях «заставляли» не каждого создавать средства жизни для всех. Нетрудно представить и те исторические виды обесчеловеченности жизни, которые создаются людьми в условиях рабства, крепостничества и капитализма, когда люди эксплуатируют людей, люди обрекают людей на голодную смерть, люди уничтожают людей в войнах и т. д.

Естественно, что между людьми, создающими и не создающими средства жизни, существуют определенные противоречия. Они становятся тем более острыми, чем обесчеловеченнее акты созидания средств жизни. Примерами могут служить нечеловеческий труд раба, создающий средства жизни тунеядцу-рабовладельцу или превращение пролетария в придаток к машине в условиях капитализма.

Наличие обесчеловеченности в актах созидания средств жизни определяет возникновение нового комплекса противоречий — противоречий между субъектом созидания и актами созидания. Дело в том, что, например, тяжелый — физически или морально — труд в силу своего нечеловеческого характера не может доставлять труженику наслаждение. Более того, подневольный, непосильный труд лишает труженика физических и духовных сил, а потому не способствует его развитию и обесчеловечивает жизнь трудящихся. На эти стороны противоречия между трудящимся и его трудом при капитализме К. Маркс обратил пристальное внимание уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», в тех разделах работы, в которых анализируется отчужденный характер труда как источник возникновения частной собственности и эксплуатации человека человеком.

И, наконец, противоречия таятся и между субъектом созидания и средствами жизни. Во-первых, средств жизни, например, может быть количественно недостаточно для удовлетворения потребностей всех и каждого. Неразрешенность данного противоречия приводит к угрозе жизни людей через голодную смерть из-за нехватки пищи, через болезнь и смерть из-за нехватки жилища, одежды и т. д. Во-вторых, средства жизни могут быть недостаточными и по качеству, необходимому для удовлетворения человеческих потребностей.

Более того, люди на протяжении своей истории постоянно создают и такие средства жизни, которые на самом деле являются средствами смерти — физической или духовной, — для тех, кто их потребляет (алкоголь и наркотики тому пример). Средства жизни могут быть противоположны природе человека, оказаться средствами его смерти, а их производство — обесчеловечиванием человеческой жизни.

Важно обратить внимание и на то, что средства жизни одних, нередко становятся средством смерти для других. Так, современные средства уничтожения людей являются средствами обогащения целых военно-промышленных комплексов капиталистических стран, средствами жизни для правящих группировок и одновременно орудиями смерти для массы людей, средствами их физического или духовного уничтожения.

Итак, первая сторона социальной деятельности, во-первых, раздваивает людей на тех, кто действительно обеспечивает возможность людям жить, и на тех, кто не обеспечивает людям возможность жить, более того, даже является носителем их смерти, физической или духовной.

Во-вторых, первая сторона социальной деятельности раздваивает акции создания средств жизни — на деятельность, развивающую возможность жизни индивиду, создающему средства жизни, и на деятельность, сужающую возможность жизни индивиду, создающему средства жизни, вплоть до его физической или духовной смерти.

В-третьих, раздвоены и средства жизни — на средства, обеспечивающие возможность жизни людей, и на средства, становящимися средствами смерти людей — физической или духовной.

История человечества постоянно движется в возникновении и разрешении этих противоречий первой стороны социальной деятельности по созданию людьми средств жизни ради удовлетворения потребностей людей. На каждой исторической ступени развития человечества эти противоречия разрешаются по своему, в соответствии с достигнутым уровнем развития производительных сил, и вновь воссоздаются на новом уровне по мере дальнейшего развития производительных сил.

Когда обозначенные противоречия достигают такого уровня, когда:

а) люди, не созидающие средства жизни, а также

б) нечеловеческая сторона акций созидания средств жизни, и

в) созданные средства жизни

уже не дают созидающим индивидам жить по-человечески или, более того, доводят жизнь созидающих индивидов до грани физической или духовной смерти (что исторически всегда имеет свою форму, свое содержание), тогда противоречия первой стороны социальной деятельности и требуют разрешения через социальную революцию.

Каждая социальная революция имеет своей задачей дать людям возможность жить по-человечески, естественно в тех конкретно-исторических вариантах, которые соответствуют каждой ступени развития человечества

Всеобщим, содержанием социальной революции, (проявляющимся на первой стороне социальной деятельности), и является:

а) снятие нечеловеческой стороны деятельности по созданию средств жизни,

б) количественное и качественное изменение средств жизни, снятие их обесчеловеченности, и

в) расширение круга людей, созидающих средства жизни путем ликвидации в обществе тех общностей паразитирующих людей, в которых индивиды готовы потреблять, но не готовы созидать.

Эти стороны социальной революции можно обнаружить в каждой социальной революции, в том числе и в современном революционном процессе перестройки социалистического общества.

В перестройке стоят задачи:

а) количественное и качественное изменение средств жизни, соответствующих потребностям советского человека

б) исключение из деятельности по созданию средств жизни тяжелого физического труда, непроизводительного и изнурительного для человека; создание условий для беспрепятственного внедрения новых форм организации труда, использование новых технических средств, облегчающих труд;

в) ликвидация возможности образования групп людей, живущих за счет нетрудовых доходов, ведущих паразитический образ жизни (взяточники, тунеядцы, спекулянты и т. д.) и расширение круга людей, занятых созиданием.

Решение этих задач является продолжением социальной революции пролетариата, начатой Октябрем, новым этапом движения социалистического общества к коммунизму.


К. Маркс и Ф. Энгельс развертывают затем исходные определения социальной деятельности на новые, более конкретные определения. Последовательность разворота строится на том, что социальная деятельность предстает как производство людьми средств жизни, и как общение людей по поводу средств жизни, на основе которых людьми создается определенная общественная структура, разделяющая и связывающая людей в сообщество, в общество.

Производство, общение, общество — это ряд понятий, посредством которого К. Маркс и Ф. Энгельс конкретизируют и углубляют понятие социальной деятельности, выделяя те всеобщие виды деятельности, те всеобщие условия, вне которых невозможно возникновение, существование и развитие человечества. Это та деятельность, без которой люди не могут жить.

На каждой стороне социальной деятельности производство, общение, общество получают свое конкретное определение, каждое из которых может быть развернуто в новые, еще более конкретные определения

На первой стороне социальной деятельности переход к понятию «производство» и «общение» коротко может быть обозначен следующим образом. Средства жизни, необходимые для удовлетворения потребностей жизни, люди создают в процессе производства (через труд). Произведенные средства жизни люди в процессе общения (через обмен, захват, дарение, циркуляцию товаров и т. д.) передвигают и распределяют между людьми. Только производя и общаясь, люди могут удовлетворять потребности жизни (съесть произведенную другими пищу, прочесть написанную другими книгу и т. д.), т. е. иметь возможность жить.

Средства жизни, произведенные одними людьми, достаются в процессе общения и тем, другим людям, которые непосредственно их не производили. Так создается материальная связь — вместедействие — людей по удовлетворению каждым и всеми потребностей жизни. Возникает сообщество, общество людей, призванное каждому и всем дать возможность жить.

На каждой исторической ступени развития человечества производство осуществляется в качестве определенного способа производства, а общение — в качестве определенного способа общения. Последнему соответствуют и определенные формы общения (семья, сословия, классы, гражданское общество, государство и другие общности людей). Совокупность сообществ производства и сообществ общения образуют общественную структуру, соответствующую способу производства и способу общения каждой исторической ступени развития человечества.

Необходимо отметить, что К. Маркс и Ф. Энгельс уделяли большое внимание анализу форм общения на разных ступенях развития человечества[108], а из противоречий между производительными силами и формой общения основоположники марксизма выводили в «Немецкой идеологии» все коллизии истории и необходимость революции[109]. Однако, к сожалению, этот аспект материалистического понимания истории сегодня еще только начинает изучаться обществоведами разных специальностей — философами, социологами, психологами. При всей недостаточной еще изученности места общения в категориальном аппарате исторического материализма, все же достигнутые уже результаты исследований делают необходимым обратить внимание на многократно высказанные К. Марксом и Ф. Энгельсом идеи и о том, что общественная структура строится на производстве, и на общении[110]. В «Немецкой идеологии» анализируется, в частности, «развивающаяся непосредственно из производства и общения общественная организация…»[111]

Общение — способ общения и формы общения, как и способ производства, играют весьма существенную роль в развитии человеческой жизни, а также в возникновении обесчеловеченной жизни. Уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» К. Маркс всесторонне показывает, как не только отчужденный труд, но и товаро-денежные отношения искажают жизнь людей. Товаро-денежные отношения — не только отношения производства, они в такой же мере и отношения общения, средством которых являются товар и деньги. Деньги при капитализме в качестве извращающей силы[112] претендуют — как отмечает К. Маркс, — на роль сущности отношений между людьми, и как таковые «превращают верность в измену, любовь в ненависть, ненависть в любовь, добродетель в порок, порок в добродетель, раба в господина, господина в раба, глупость в ум, ум в глупость»[113]. Деньги в капиталистическом обществе обесчеловечивают человеческую жизнь. Губительную роль денег при капитализме неоднократно отображали великие писатели прошлого в своих литературных произведениях, а К. Маркс научно доказал в период разработки материалистического понимания истории.

На более конкретном уровне анализа можно отметить, что обесчеловеченная жизнь создается людьми на основе противоречащего развитию человечества способа производства средств жизни и ему соответствующих обесчеловеченных формах общения. И для того, чтобы разрешить антагонистические противоречия первой стороны социальной деятельности, снять условия, порождающие обесчеловеченную жизнь, людям необходимо в корне изменять способ производства средств жизни и ему соответствующую форму общения по поводу средств жизни. Это и составляет существенную сторону всеобщего содержания социальной революции на всем протяжении истории человечества.

Эта общая задача относится К. Марксом и Ф. Энгельсом и к коммунистической революции, в которой «низвергается власть прежнего способа производства и общения, а также прежней структуры общества…»[114].

Названное положение применимо и к самой первой, специфической по форме, социальной революции при переходе человечества от первобытнообщинной организации общества к классовой структуре общественных формаций. Переход первобытнообщинного строя к классовому обществу представляет собой, как и последующие смены общественных формаций, смену способов производства и смену форм общения, и соответствующей общественной структуры, что и обеспечивает условия для дальнейшего поступательного развития человечества. Социальная революция этого периода, как и последующие социальные революции, имеет своей общей задачей снять обесчеловеченный характер жизни людей, возникающий на данной ступени развития человечества. Эта обесчеловеченность жизни возникает в рассматриваемый период в процессе двух, взаимосвязанных отношений человечества к миру — и в отношениях людей к природу, и в отношениях людей к людям. Отношения людей к природе строятся в данный период на основе господства природы над людьми, что несет в себе возможность физического уничтожения, даже вымирания людей (детей, стариков, отдельных народов) из-за нехватки средств жизни. Грань между жизнью и смертью характеризует этот период жизни людей. Обесчеловечивание жизни в этот период проявляется и в том, что для подавляющего большинства людей жизнь до предела заполнена только добыванием средств жизни (в первую очередь пищи) и допускает убийство хилых детей или ставших обузой стариков ради выживания остальных. В первобытном обществе род господствует над индивидом, подчиняя отдельного индивида общим интересам рода до такой степени, что не создает, а наоборот подавляяет условия и возможности индивидуального развития каждого.

Разрешение этих противоречий развития человечества и осуществляется через переход человечества к новому способу производства и новой форме общения и им соответствующей новой, классовой структуры общества. В этом смысле социальная революция является законом перехода человечества от первобытнообщинного строя к классовому обществу.

В обществе, разделенном на антагонистические классы — рабовладельческом, феодальном, капиталистическом человеческая и обесчеловеченная жизнь также создаются способом производства средств жизни и формой общения по поводу средств жизни, складывающихся в процессах отношений людей к природе и отношений людей к людям. В этот период истории человечества на смену господства природы над человеком устанавливается господство человека над природой. Это вызывает новые проблемы, создает новые источники развития как человеческой жизни, так и обесчеловечивания человеческой жизни (например, пренебрежением законами природы вне и внутри человека, когда средства жизни вредны здоровью человека, или добыча средств жизни опустошает окружающую природу и т. п.). В этот период истории человечества на смену господства рода над индивидом наступает господство одного класса людей над другим классом людей в антагонистических обществах, что также обесчеловечивает жизнь. В обществе, разделенном на антагонистические классы, один класс людей живет за счет другого класса людей, физически и духовно. Один класс людей эксплуатирует другой класс людей, один класс людей угнетает другой класс людей ради удовлетворения потребностей в средствах жизни, против удовлетворения потребностей жизни других людей. Общество, разделенное на алтагонистические классы, разделяет и жизнь действительных индивидов на жизнь класса эксплуататоров и жизнь класса эксплуатируемых. И это различие и противоположность способов жизни видны людям уже на эмпирическом уровне осознания ими их общественного бытия (кстати, бытие людей К. Маркс и Ф. Энгельс определяют как «реальный (wirkliche) процесс жизни людей»[115]).

Необходимо подчеркнуть, что обесчеловеченность жизни создается в обществе, разделенном на антагонистические классы, не только для эксплуатируемых, но и для эксплуататоров. Но источники здесь различны. Жизнь эксплуатируемых — рабов, крепостных, пролетариев обесчеловечивается в силу ограниченности для них средств жизни, из-за сужения их жизни до добычи средств жизни, из-за социального неравенства и т. д. А жизнь эксплуататоров — рабовладельцев, феодалов, капиталистов — обесчеловечивается в силу избыточности для них средств жизни (что ведет к вредному для здоровья обжорству, плодит лень и скуку и т. д.), из-за сужения их жизни до потребления и ничегонеделания, из-за их паразитирования на социальном неравенстве и т. д. Однако эксплуататоры, за редким исключением, не осознают обесчеловеченности своей жизни и цепко держатся за мнимые преимущества своего способа жизни, отстаивая его всеми возможными и невозможными средствами.

А потому протест человека против обесчеловеченной жизни в действительности исходит от тех, кто на той или иной ступени исторического развития действительно создает средства жизни, является носителем нового способа производства средств жизни и новой формы общения по поводу средств жизни, и являющимися — более человечными по сравнению с предыдущим способом производства и предыдущей формой общения.

Основоположники марксизма-ленинизма постоянно подчеркивали, что поскольку общество разделено на противоположные, антагонистические классы, социальная революция является социальнои революцией определенного класса[116], создающего общество по своему образу и подобию[117]. Но до тех пор, пока в результате социальных революций на смену господства одного эксплуататорского класса приходит господство другого эксплуататорского класса, на каждой новой исторической ступени развития человечества возникают как новые условия для развития человеческой жизни, так и новые условия для возникновения обесчеловеченной жизни.

Только переход всего человечества к коммунизму снимает условия для обесчеловечивания жизни людей, и в этом смысле предшествующая коммунизму история человечества есть предистория человеческого общества[118].

Представляется необходимым рассмотреть и революционный процесс перестройки социалистического общества на современном этапе как качественное изменение способа производства средств жизни, способа общения по поводу средств жизни и соответственно этому изменение общественных отношений.

Сразу надо отметить, что речь идет не о межформационных изменениях способа производства, способа общения и общественной структуры, которые осуществляются при смене общественно-экономических формаций — при переходе от капитализма к социализму. Речь, вместе с тем, идет сегодня о таком внутриформационном изменении способа производства средств жизни, способа общения по поводу средств жизни и совершенствовании общественных отношений, который означает качественно новый этап в развитии социалистического общества. Перестройка должна раскрыть потенциал социализма, выдвинуть общество на новые рубежи, обеспечить достижение нового качества жизни во всех сферах: экономической, социальной, духовной, укрепить социализм. В период революционного ускорения, каким является перестройка, необходимо ликвидировать все факторы торможения, существующие в современном социалистическом способе производства, и создать новые механизмы ускорения производства средств жизни, дабы производить их в том количестве и качестве, которое необходимо для удовлетворения потребностей жизни каждого и всех советских людей. На этом пути необходимо осуществить реконструкцию народного хозяйства на основе научно-технического прогресса, что само по себе вызывает к жизни немало проблем. Перестройка социалистического способа производства включает и необходимость преодолевать и ломать прежнюю структуру управления общественной собственностью на средства производства, ранее нацеленной исключительно на централизованные методы руководства и ныне оказавшейся недостаточными. Предстоит создать новый механизм управления социалистической общественной собственностью, стимулирования производства средств жизни, строящийся на хозрасчете, самоокупаемости и самоуправлении каждого подразделения людей, занятых производством средств жизни в сочетании с обновленными централизованными механизмами управления. Коренная перестройка структуры управления социалистическим производством средств жизни, естественно, вызывает к жизни новые противоречия как движущую силу развития. Предстоит качественно изменить и производимые средства жизни: исключить производство тех средств жизни, которые на самом деле являются средствами смерти-духовной или физической для части людей в социалистическом обществе: идет свертывание производства алкоголя, предстоит свернуть производство табака, вредного для тех, кто его потребляет, и тех, кто его производит. Наличие в социалистическом производстве средств жизни такого рода отраслей производства, как производство алкоголя или табака свидетельствует о том, что в производстве не до конца еще изжита обесчеловеченность средств жизни, доставшаяся социализму в наследство от прежнего досоциалистического способа жизни людей. Направленность перестройки производства средств жизни на ликвидацию вредных для человека «средств жизни» также свидетельствует о глубоко революционном характере перестройки социалистического общества, лежащем в одном из русел всеобщего содержания социальной революции.

Вместе с тем такая перестройка производства средств жизни связана с возникновением и ряда экономических проблем и противоречий.

В ходе совершенствования социалистического способа производства стоит задача создать и такие механизмы управления и стимулирования производства средств жизни, которые сделают невозможным применение методов и средств (технических, химических, организационных), вредных для физического или духовного здоровья человека. «Литературная газета» например, уже поднимала вопрос о недопустимости использования в хлопководстве химических средств, ныне применяемых для ускорения уборки, поскольку они токсичны и вызывают заболевание печени у производящих хлопок и у живущих близ хлопковых полей, в том числе и детей. Сделать так, чтобы подобные сигналы тревоги о моментах обесчеловеченности производства становились немедленным руководством к действию — одна из задач совершенствования социалистического способа производства средств жизни, что тоже связано с рядом экономических проблем и противоречий.

Перестройка требует такого изменения технического и прочего уровня производства средств жизни, чтобы сделать реальным, например, обеспечение к 2000 г. каждой советской семьи отдельной благоустроенной квартирой.

Одним из путей решения задачи по росту производства средств жизни является широкое внедрение в отрасли производства средств производства также и заданий по производству средств жизни, т. е. товаров народного потребления. Другой путь — широкое развертывание кооперативной и индивидуальной трудовой деятельности по производству средств жизни и т. д.

Короче, коренное изменение способа производства средств жизни в революционный период ускорения включает ликвидацию современных тормозящих факторов развития производства, ликвидацию элементов обесчеловеченности средств жизни и способов их производства; создание новой научно-технической базы производства, умелое сочетание общественного и индивидуального производства средств жизни и др. — все вместе в интересах удовлетворения потребностей жизни каждого и всех членов социалистического общества.

Подлежит перестройке и способ общения людей по поводу средств жизни. Однако в связи с тем, что этот параметр материалистической теории истории еще недостаточно разработан применительно к социалистическому обществу, программа перестройки способа общения отрабатывается не столь целенаправленно, как перестройка способа производства средств жизни. Между тем без коренного изменения способа общения по поводу средств жизни невозможна целостная программа совершенствования социалистического общества. Трудности перестройки, наблюдаемые в настоящее время, замедленность ее развертывания в значительной мере происходят именно в области отношений общения как в общегосударственном масштабе, так и между отдельными производственными коллективами, и на межличностном уровне.

Одним из моментов общения по поводу средств производства является осуществление распределения средств жизни между людьми на принципах социальной справедливости в рамках социалистического общества, т. е. по принципу «от каждого по способностям, каждому по труду».

Нелишне напомнить, что такой принцип социальной справедливости характерен только для социалистической фазы развития коммунистической формации и впоследствии заменяется принципом «от каждого по способностям, и каждому по потребностям». Естественно, что принцип второй фазы коммунизма социально более справедлив для каждого человека, чем принцип социализма. Дело в том, что у разных трудящихся людей вполне могут быть одинаковые потребности в средствах жизни-пище, одежде, жилище и т. д., а трудовой вклад различным в силу различия способностей, разнице в природной конституции, различиям в воспитании и др. А отсюда вполне понятно, что социалистический принцип создает и сохраняет неравенство удовлетворения потребностей жизни в социалистическом обществе, основанное не на эксплуатации человека человеком, а на различиях эффективности трудовой деятельности трудящегося человека. Такое положение не может не сказаться на общении между людьми по поводу средств жизни, особенно если люди сознательно или бессознательно нацелены на уравнительное понимание социальной справедливости. Перестройка и ставит перед собой задачу последовательно осуществлять именно принцип социализма в распределении средств жизни и ликвидировать тормозящие факторы уравниловки. Естественно, что и здесь возникают новые проблемы и новые противоречия.

Сложность перестройки способа общения по поводу средств жизни состоит в частности в том, что в целом ряде подразделений производства, особенно духовного, не так просто выработать общественно значимые объективные критерии эффективности трудовой деятельности. И это приводит нередко к нарушению принципа социализма в распределении средств жизни по труду т. е. не обеспечивает претворения социалистического принципа социальной справедливости. Это в определенной мере деформирует отношения между людьми, создавая нездоровую конкуренцию, зависть, склоку при общении в трудовых коллективах.

Сложность перестройки способа общения по поводу средств жизни состоит далее и в том, что в распределительных отношениях всемерно используется механизм товаро-денежных отношений. Промежуточным средством для получения средств жизни для каждого выступают деньги, получаемые в виде зарплаты, а сами средства жизни являются товаром.

Обезличенный характер денег как средства общения по поводу средств жизни («деньги не пахнут») является одним из объективных условий, делающих возможным существование антисоциалистических перераспределительных отношений в социалистическом обществе, носителями которых являются взяточники и взяткодатели, спекулянты и покупатели у спекулянтов и др. Эти и другие носители негативных явлений, по существу сводят на нет — для себя и для других людей, с ними связанных, — принципы социальной справедливости социалистического общества. Более того, они-то и вносят элементы обесчеловечивания в общение между людьми по поводу средств жизни, строя его на нетрудовых доходах, получаемых не в процессе труда, а в процессе несоциалистического общения, по принципу — «ты мне, я тебе», «рука руку моет» и т. д. Они незаметно подтачивают высокие, нравственные, человеческие ценности общения и являются источниками появления бездуховности и скептицизма, снижения роли моральных стимулов труда у ряда людей советского общества. Как отметил М. С. Горбачев, в результате возникновения элементов социальной коррозии в социалистическом обществе «возросла прослойка людей, в том числе среди молодежи, для которых цель жизни свелась к материальному благополучию, к наживе любым способом. Их циничная позиция приобретала все более воинствующие формы, отравляла сознание окружающих, породила волну потребительства»[119].

Перестройка как революционный процесс и призвана выработать такие механизмы общения между людьми по поводу средств жизни, которые с одной стороны, ликвидируют обесчеловечивающую роль товаро-денежных отношений, а с другой стороны дают возможность их использования для стимуляции интенсификации и эффективности труда в социалистическом обществе.

Для будущего коммунистического общества предстоит найти новые, не товаро-денежные способы общения по регулированию распределения средств жизни между людьми.

В этой связи нелишне напомнить, что и принцип распределения по труду, и соответствующие товаро-денежные отношения являются теми механизмами, которые по характеристике К. Маркса не выходят за рамки буржуазного права. К. Маркс писал в «Критике Готской программы», характеризуя первую фазу коммунизма: «Мы имеем дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам дает ему… То самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.

Поэтому равное право здесь по принципу все еще является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу» тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае»[120].

А отсюда следует также, что перестройка способа общения по поводу средств жизни, хотя и нацелена на расширение товаро-денежного стимулирования производства средств жизни, дабы преодолеть неэффективное забегание вперед по пути уравнительства, с другой стороны, должна обеспечить невозможность движения назад, к буржуазным формам общения, которым по существу поддались, не в полной мере, некоторые группы людей в социалистическом обществе. Задача эта непростая, полная проблем и противоречий, разрешение которых и есть революционный путь ускорения.

Перестройка как революционный процесс исходит из реальных условий и противоречий советского общества на современном этапе развития, и в том ее сила, и в том ее неизбежные противоречия, подлежащие разрешению на следующей фазе движения социалистического общества по пути к коммунизму.

Нелишне напомнить, что уже в буржуазном обществе К. Маркс и Ф. Энгельс выявили специфическую закономерность его развития, согласно которой буржуазия не может существовать, не совершая постоянно переворотов в способе производства, «не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений»[121]. То же самое в еще большей мере относится и к пролетариату, к социалистическому способу производства и ему соответствующему способу общения.

Происходящая перестройка и есть новый этап революционизирования способа производства, способа общения и совершенствования общественных отношений социалистического общества. И в этом смысле перестройка есть составная часть социальной революции пролетариата, начатая Октябрем и продолжающаяся в наши дни.

И в перестройке социалистического общества обнаруживается, таким образом, всеобщее содержание социальной революции — качественные изменения способа производства средств жизни, способа общения, и соответственно общественной структуры, — обнаруживаемое на первой стороне социальной деятельности при ее развертывании на новые, более конкретные определения.

Необходимо подчеркнуть, что качественные перевороты в способе производства, способе общения и общественной организации не могут осуществляться за один день. Они неизбежно всегда длительны по времени. А потому социальная революция пролетариата необходимо предстает как эпоха социальной революции, как революция в широком смысле, под которой вслед за В. И. Лениным следует понимать весь цикл, все фазы, все волны революции, в процессе которой рязними способами осуществляется и завершается разрешение коренных, вопросов социальной революции.

В буржуазных революциях в широком смысле определенными фазами являются революции в узком смысле, являющиеся наивысшим напряжением классовой борьбы, доходящей до постановки вопроса о власти. Они сменяются бонапратистскими революциями сверху, реформами, новыми пиками классовой борьбы в виде революции в узком смысле и т. д. Достаточно напомнить историю Франции с конца XVIII века до конца XIX века, чтобы буржуазная революция в широком смысле стала более наглядной.

В пролетарских революциях в широком смысле начальной фазой также являются революции в узком смысле. Яркий пример тому — Великая Октябрьская социалистическая революция. Но далее революция в широком смысле переживает, ряд новых фаз в своем развитии, не являющихся революциями в узком смысле. Одной из них и является революционный период перестройки социалистического общества, переживаемый сегодня.

Перестройка — не революция в узком смысле. Но она коренной поворот в развитии социалистического общества, она фаза его развития с целью ликвидации тормозящих, негативных, несоциалистических тенденций и явлений, и создания новых, ускоряющих развитие, совершенствующих социализм механизмов и условий движения общества по пути к коммунизму.

Характерной особенностью революционного процесса перестройки является то, что его непосредственным инициатором явилось социалистическое государство и коммунистическая партия.

Перестройка начата по предложению «сверху», но невозможна без ответной инициативы «снизу», на которую открыто и последовательно рассчитывают партия и правительство. «Именно человек труда, и прежде всего рабочий класс с его верностью революционным традициям, является главной движущей силой сегодняшних преобразований»[122], — подчеркнул М. С. Горбачев. Все эти аспекты далее будут рассмотрены более подробно.

#### Вторая сторона социальной деятельности и ее противоречия

Вторая сторона социальной деятельности строится на еще одном, тоже первом историческом акте деятельности людей: Это создание людьми новых потребностей в процессе удовлетворения потребностей жизни посредством создания орудий удовлетворения[123].

Вторая сторона социальной деятельности также весьма сложное отношение. В нем есть субъект отношения — люди, есть характеристика деятельности — создание, есть продукт деятельности — новые потребности и орудия удовлетворения потребностей.

Новые потребности и орудия удовлетворения потребностей люди создают в самых различных родах деятельности — и в труде, и в обучении, и в освоении космоса и т. д. Новые потребности и орудия удовлетворения потребностей люди создают, обрабатывая природу и обрабатывая людей. В этом тождество первой и второй стороны социальной деятельности. Но есть и различия.

Если продукт первой стороны социальной деятельности средства жизни имеют вполне определенную субстанцию, т. е. они материальны в самом обыденном смысле этого слова, то продукты второй стороны социальной деятельности — новые потребности не субстанциональны. Вместе с тем без наличия у людей потребностей жизни люди не могут жить, как не могут они жить и без средств жизни.

Появление новых потребностей: потребностей в новой пище, новом жилище, новой одежде, новой деятельности, новой жизни и т. д. вплоть до возникновения потребностей в революционном изменении прежней жизни — прежнего способа производства, прежней формы общения, прежних потребностей и т. д. — являются побудительными силами для коренного изменения социальной деятельности, переходящей к революционно-преобразующим видам деятельности в эпохи социальной революции.

Через появление новых потребностей осуществляется также внутреннее изменение и развитие каждого человека

Продукт второй стороны социальной деятельности — новые потребности, создаются людьми в двуедином процессе — и в актах удовлетворения потребностей (удовлетворенная потребность порождает новые потребности), и в актах создания орудий удовлетворения потребностей. На последний момент следует обратить особое внимание, поскольку именно он нередко ускользает от философов-обществоведов. Между тем здесь нетрудно обнаружить такое противоречие второй стороны социальной деятельности, которое сходно с противоречиями первой стороны социальной деятельности.

Дело в том, что орудия удовлетворения потребностей, как и средства жизни, необходимы каждому и всем. Человек не может есть по-человечески, если нет у него орудий приема пищи, одеваться по-человечески, если нет орудий изготовления одежды и жить по-человечески, если нет у него орудий удовлетворения потребностей жизни.

Понятно, что орудия удовлетворения потребностей жизни на каждой исторической ступени развития человечества различны — в первобытном обществе они одни, в рабовладельческом обществе другие, при феодализме — третьи и т. д. При том, речь идет, конечно, не только и не столько об изменении орудий приема пищи и т. п., хотя и это сюда относится. Более всего речь идет об исторически расширяющемся арсенале орудий удовлетворения потребностей жизни, которые человечество производит по мере развития своих потребностей во всех сферах жизнедеятельности людей и которые определенным образом люди распределяют между людьми в тех или иных рамках общения, в определенным образом организованном обществе. Орудия удовлетворения потребностей — это и средства производства, и средства общения, и средства регулирования общественной деятельности (средства вместедействия) и т. д.

Нетрудно заметить, что в истории человечества необходимые каждому и всем орудия удовлетворения потребностей создаются вовсе не каждым. Возникающие на этой основе противоречия легко развернуть по той же логике, по которой выше было прослежено развертывание противоречий между создающими и несоздающими средства жизни.

Недоступность необходимых орудий удовлетворения потребностей, их количественные или качественные недостатки, возможность их несоответствия природе человека и т. д. также являются источниками возникновения обесчеловеченности жизни людей, по своему проявляющейся на разных ступенях истории человечества, и вызывающих протест человека. Это во-первых.

Вторая сторона социальной деятельности, во-вторых, дает возможность обозначить еще одно противоречие, разрешение которого составляет источник развития человечества, а в определенных условиях также и общее содержание социальной революции в истории человечества. Это противоречие вытекает из различия, а в определенных условиях и противоположности, потребностей различных индивидов.

Дело в том, что индивиды с самого начала истории исходно различаются по своим потребностям и, естественно, будут, различаться и в будущем. Это всеобщий закон существования и развития человечества. Первоначально различия в потребностях людей были обусловлены их природными различиями. Детям, например, присущи одни потребности, а взрослым другие, и это различие сохраняется на всем протяжении истории человечества, во всех общественных формациях, в том числе и при коммунизме. Однако затем, по мере развития разделения труда и расширения обмена, индивиды стали различаться по потребностям уже и в зависимости от той отрасли производства, в которой они заняты на протяжении своей жизни. Так, например, через историю человечества, предшествующую коммунизму, проходит различие потребностей индивидов, занятых физическим трудом, и индивидов, занятых умственным трудом, что проявляется даже в различиях их потребностей в пище, жилище и т. д.

Различаются потребности индивидов и в зависимости от того, к какой общности общения они принадлежат (по рождению ли, по собственному ли выбору, по случайности ли жизни и т. д.), поскольку круг общения также определяет потребности индивидов. Различия потребностей индивидов закрепляются их общественным разделением, и все это таит в себе целый комплекс противоречий.

Следует иметь ввиду, что создавая орудия удовлетворения потребностей — орудия приема пищи, орудия распространения знаний, орудия управления людьми и т. д., — индивиды, осуществляющие это производство, вольно или невольно, сознательно или неосознанно вырабатывают в себе новые потребности — потребности в новых видах деятельности, соответствующих новым орудиям деятельности удовлетворения; потребности в новом способе производства; потребности в новых способах общения; потребности в новых способах управления общественной деятельностью; потребности в новых способах распространения знаний и т. д.

Развивая в себе новые потребности, участвуя в новых видах деятельности, индивиды осуществляют свое развитие. Однако, поскольку не каждый создает орудия удовлетворения, не каждый участвует в новых видах деятельности, то соответственно не каждый индивид осуществляет свое развитие. Так обнаруживается еще одно противоречие второй стороны социальной деятельности: противоречие между индивидами — носителями новых потребностей и индивидами — носителями прежних потребностей; противоречия между орудиями удовлетворения, стимулирующими новые потребности, и орудиями удовлетворения, консервирующими прежние потребности и т. д.

Расчленение индивидов на носителей новых и старых потребностей в превращенной форме отражает в антагонистическом обществе классовое деление на эксплуатируемых и эксплуататоров. Потребности индивидов приобретают классовый характер — одни обретают потребность в освобождении от эксплуатации, потребность в социальном равенстве, социальной справедливости, в социальной революции, другие — потребность в сохранении эксплуатации, потребность в социальном неравенстве и социальной несправедливости, потребность в контрреволюции и т. д. Одни — носители потребностей в развитии человеческой жизни, другие — носители потребностей, тормозящие развитие человеческой жизни, а в крайнем выражении носители и потребностей в возникновении и сохранении обесчеловеченной жизни.

В условиях, когда новые потребности развивающегося, прогрессивного класса индивидов не могут удовлетворяться в рамках прежнего способа производства, прежней формы общения и им соответствующей общественной структуры, когда новые виды деятельности нового класса не могут быть реализованы в полной мере, когда определенный класс индивидов не может в полной мере осуществлять свое саморазвитие в соответствии со своими новыми потребностями — тогда их жизнь и принимает для них обесчеловеченный характер и воспринимается ими как обесчеловеченная.

С другой стороны, тот реакционный класс индивидов, потребности которых соответствуют прежним орудиям удовлетворения, прежним видам деятельности, прежним потребностям — прежнему способу производства, прежней форме общения и прежней структуре общества — также оказываются лишенными возможностей развития, и их жизнь тоже оказывается обесчеловеченной, хотя так ими, как правило, и не воспринимается. В результате, в антагонистическом обществе противостоят друг другу класс индивидов, носителей новых, более человечных потребностей, и класс индивидов, носителей прежних, ставших обесчеловеченными, потребностей.

Это противоречие также ведет к социальным революциям и разрешается через утверждение нового способа производства потребностей и орудий удовлетворения потребностей и новой формы общения по поводу потребностей индивидов и орудий удовлетворения потребностей, что составляет существенную сторону социальной революции в истории человечества.


Итак, вторая сторона социальной деятельности, во-первых, раздваивает людей на носителей потребностей в развитии каждого и всех, и на носителей потребностей, тормозящих развитие каждого и всех, вплоть до возникновения обесчеловеченных потребностей.

Во-вторых, вторая сторона социальной деятельности раздваивает акции удовлетворения потребностей и акции по созданию орудий удовлетворения на деятельности, развивающие возможности человеческой жизни, и на деятельности, сужающие возможности человеческой жизни, вплоть до возникновения обесчеловеченной жизни.

В-третьих, раздвоены и потребности, а также орудия удовлетворения потребностей — на развивающие возможности человеческой жизни каждого и всех, и на тормозящие возможности развития человеческой жизни каждого и всех, вплоть до возникновения обесчеловеченных потребностей и обесчеловеченных орудий удовлетворения потребностей.


История человечества постоянно движется в возникновении и разрешении этих противоречий второй стороны социальной деятельности. На каждой исторической ступени развития эти противоречия разрешаются по-своему, в соответствии с достигнутым уровнем развития производительных сил, и вновь воссоздаются на новом уровне по мере дальнейшего развития производительных сил.

Разрешение крайнего выражения данных противоречий, когда обесчеловеченность потребностей и орудий удовлетворения потребностей одних людей лишает возможности развития или даже грозит смертью — физической или духовной другим, является еще одной стороной всеобщего содержания социальной революции.

Таким образом, всеобщим, наиболее абстрактным содержанием каждой социальной революции, проявляющимся на второй стороне социальной деятельности, является: а) количественное и качественное изменение потребностей людей и орудий удовлетворения потребностей, снятие их обесчеловеченности; б) снятие нечеловеческой стороны по удовлетворению потребностей и по созданию орудий удовлетворения потребностей; в) расширение круга лиц, развивающих человеческие потребности каждого и всех и созидающих человеческие орудия удовлетворения потребностей жизни путем ликвидации общностей людей — носителей обесчеловеченных потребностей жизни, тормозящих и обесчеловечивающих развитие каждого и всех.

Каждая социальная революция и в этом направлении имеет своей задачей дать людям возможность жить по-человечески, естественно в тех конкретно-исторических вариантах и рамках, которые соответствуют каждой ступени развития человечества.

Эту всеобщую сторону можно обнаружить в каждой социальной революции. Она характеризует и современный революционный процесс перестройки социалистического общества, в котором:

а) стоят задачи качественного и количественного изменения потребностей советского человека так, чтобы они соответствовали развитию каждого и всех, развитию индивида и общества, или, как мы сегодня говорим, чтобы были они разумными потребностями. В первую очередь это означает развитие потребностей в производительном, развивающим человека труде; развитие потребностей в человечном, развивающем человека общении; развитие потребностей в демократических методах развития общественной деятельности, развивающей человека; развитие потребностей в духовном развитии человека и т. д.

Вместе с тем предстоит ликвидировать те неразумные, нечеловеческие потребности, которые стимулируют определенные группы людей к несоциалистическому образу жизни — к жизни тунеядца, жизни взяточника, казнокрада и т. д., к жизни, ориентированной на потребление за счет труда других людей.

б) Содержанием перестройки является также исключение из социалистического общества тех видов удовлетворения потребностей и акций по созданию орудий удовлетворения потребностей, которые тормозят развитие каждого и всех, обесяеловечивают жизнь определенных групп населения и противоречат социалистическому образу жизни.

Это означает, например, решение задачи по ликвидации возможности для удовлетворения амбициозных потребностей некоторой части управленческого аппарата, строивших за счет государственных средств роскошные особняки, «малые гостиницы», охотничьи домики и использовавших в качестве орудий удовлетворения своих антисоциалистических, обесчеловеченных потребностей — служебное положение, государственные фонды, бесконтрольность и безгласность со стороны народа, возможность распоряжаться рабочей силой для своих личных нужд и т. д.;

в) Содержанием перестройки социалистического общества является также и расширение круга лиц — носителей потребностей именно в социалистическом образе жизни, ради обеспечения человеческой жизни каждому и всем. Это связано с задачей по исчезновению в обществе групп людей — носителей несоциалистических потребностей жизни, тормозящих развитие социалистического образа жизни, более того, деформирующих его и вносящим элементы обесчеловеченности в потребности и жизнь людей социалистического общества. Речь идет об исключении из социалистического общества групп лиц, имеющих потребности в хищениях, взяточничестве, очковтирательстве, удовлетворении корыстных потребностей за счет жизни огромной массы трудящихся социалистического общества.

Исключение такого рода носителей из социалистического общества не связано с их физическим истреблением, как впрочем борьба пролетариата с буржуазией тоже не нацелена на физическое уничтожение людей — носителей буржуазного способа жизни. Борьба с носителями несоциалистических потребностей и несоциалистического образа жизни носит специфический характер перестройки и этих людей, перестройки их образа жизни, их мышления, их потребностей.

Необходимо понять, что люди, занимающиеся в социалистическом обществе, например, взятками, хотя и представляют собой определенную социальную группу, связанную в том или ином случае отношениями круговой поруки — т. е. организованные в определенную общность, не представляют собой класс людей. Как все люди социалистического общества, взяточники тоже лишены частной собственности, их отношения к средствам производства те же, что и у двух ведущих классов социалистического общества. Короче, взяточник удовлетворяет свои потребности жить за счет взяточничества путем перераспределения в свою пользу денег, заработанных другими в труде. Но осуществляет взяточник эту антисоциалистическую деятельность не на основе экономического принуждения (т. е. не в силу частной собственности на средства производства, которой у него нет), а в силу соучастия — добровольного или вынужденного, в деформации социалистического образа жизни и того человека, кто взятку дает. Взяткодатель — вот орудие взяточника.

То же самое относится и к спекулянту, существование которого было бы невозможным, если бы не спекулянты не переплачивали за дефицитные вещи людям, занимающимися несоциалистической деятельностью. Борьба с носителями негативных явлений в социалистическом обществе не носит характер классовой борьбы, однако носители негативных явлений, включая сюда и бюрократов, являются непосредственными источниками нарушений социальной справедливости в социалистическом обществе. Они враги трудящихся, и совсем неслучайно вызывают гнев и ненависть народа. Но борьба с ними специфична: это социальная борьба социалистического государства и народа против определенных социальных групп населения, потребности которых деформированы, и ведут их к нарушению социалистической законности, социальной справедливости, социалистического образа жизни. Борьба с ними — революционная борьба во имя восстановления социальной справедливости. И в этом социальном смысле перестройка есть продолжение социальной революции пролетариата в широком смысле, начатая в октябре 1917 года, и которая не может не быть целой эпохой строения и совершенствования нового, социалистического общества по пути движения к коммунизму.

В социальной борьбе против носителей негативных явлений в социалистическом обществе есть еще одна особенность, которая отличает ее от социальных конфликтов в классовых обществах. Во-первых, как уже отмечалось, борьба с носителями антисоциалистического образа жизни не носит в социалистическом обществе классовый характер, поскольку данные группы населения, образуя определенные социальные общности, не образуют определенных классов.

Во-вторых, весьма непроста, вернее неоднозначна вся реальная совокупная общественная деятельность взяточника, бюрократа, спекулянта, очковтирателя в реальной социальной жизни общества. Так, например, иной врач, берущий мзду со своих пациентов, т. е. прямой взяточник и нарушитель социалистического образа жизни — бесплатного медицинского обслуживания — вместе с тем может быть одновременно и прекрасным специалистом в своем деле. И кроме того, будучи включенным в общественную систему здравоохранения, врач-взяточник не может брать взятку со всех пациентов, ибо не все ему и дадут. Так обнаруживается двойная душа у такого индивида. С одной стороны он взяточник, враг социалистического образа жизни, а с другой он труженик, имеющий потребность в труде и работающий на охрану здоровья советского человека. То же самое, как это не парадоксально, можно обнаружить и у иного взяточника-работника высшей школы. При этом и тот и другой к тому же вполне искренне могут чувствовать себя патриотами своего отечества и, если понадобится, отдать за него жизнь. И это несмотря на то, что по существу своими антисоциалистическими действиями они же предают социализм. Эти противоречия реально существуют в советской действительности.

Реальная включенность носителей негативных явлений в многообразную систему социальных отношений и социальной деятельности придает социальной борьбе с названным злом весьма специфический характер, требующий человеческих способов борьбы против обесчеловечивания ими своих и чужих потребностей, своей и чужой жизни. И в этом тоже состоит требование нового мышления, потребность в новой нравственности, столь остро ощущаемая сегодняшней советской литературой, киноискусством, театром.

Перед всем советским народом и стоит сегодня задача найти такие рычаги революционной перестройки общества, которые обеспечат создание условий, делающих невозможным взяточничество, бюрократизм, спекуляцию, очковтирательство и подобные негативные, несоциалистические потребности и действия определенных социальных групп населения. Создание таких механизмов, совершенствование в данном направлении общественных отношений — одна из существенных революционных задач совершенствования социалистического общества на современном этапе.

Так, по существу, осуществлен переход к третьей стороне социальной деятельности, разрешение непремиримых противоречий которой составляет третий аспект всеобщего содержания социальной революции в истории человечества.

#### Третья сторона социальной деятельности и ее противоречия

Третья сторона социальной деятельности — создание людьми (в процессе производства собственной жизни ради удовлетворения потребностей жизни) других людей, а также социальных и общественных отношений между людьми.

Третья сторона социальной деятельности также весьма сложное отношение. В названном отношении есть субъект — люди, ежедневно создающие жизнь, свою и чужую; обозначена деятельность — делание (machen — так в немецком тексте — В. Ш.) людьми людей, осуществляемое через размножение, через труд, через воспитание и т. д., словом через совокупную человеческую созидательную деятельность; обозначен продукт, результат этого отношения — другие люди и отношения между людьми, социальные и общественные, которых становится тем больше, чем больше создано людей и потребностей у людей.

Третью сторону социальной деятельности люди осуществляют, как и первые три стороны, и в отношениях людей к природе, и в отношениях людей к людям, обрабатывая природу (внутри и вне человека) и обрабатывая людей (себя и других). В этом проявляется тождество третьей стороны социальной деятельности с первой и второй сторонами, которые входят в нее в качестве составных частей.

Третья сторона социальной деятельности — собирательная, она продукт первой и второй, и в то же время она же их исходное условие. Все три стороны социальной деятельности существуют в неразрывном диалектическом триединстве, где одна не может существовать и быть понятой вне двух других.

На третьей стороне социальной деятельности К. Маркс и Ф. Энгельс, во-первых, целостно характеризуя субъект социальной деятельности. В качестве субъекта деятельности речь идет об индивидах, а) ежедневно создающих собственную жизнь (себя самого, средства жизни для себя, свои личные потребности, орудия удовлетворения потребностей и др.) и б) создающих жизнь других индивидов (других людей, средства жизни для других, потребности других людей, орудия удовлетворения потребностей и др.).

«Я» и «другие», индивид и другие индивиды, индивид и общество, каждый и все — вот то постоянное исходное раздвоение субъекта социальной деятельности, которое характеризует все три стороны социальной деятельности.

Во-вторых, выявляется всеобщий механизм возникновения и развития социальной деятельности. а) Люди ежедневно создают собственную жизнь ради удовлетворения своих собственных потребностей жизни, в том числе и природных и общественных потребностей в продолжении человеческого рода, ибо иначе люди не могут жить. б) Однако результатом удовлетворения собственных потребностей выступает не только воссоздание себя и собственной жизни, но и создание других людей, жизни других людей, природной и общественной, физической и духовной, жизни, подобной и неподобной жизни своих создателей. в) Это, в свою очередь, вызывает необходимость количественного и качественного роста средств жизни и орудий удовлетворения потребностей жизни, создаваемых для себя и для других, для каждого и всех, для индивида и общества.

В-третьих, все вместе взятое ведет к созданию в качестве целостного продукта социальной деятельности — новых социальных и общественных отношений между людьми, а также новых людей.

Это вечное движение социальной деятельности является всеобщим материальным условием жизни людей, вне которого люди не могут существовать и развиваться.

На каждой ступени развития человечества возможности жизни людей реализуются в действительности всегда конкретно-исторически, со всеми присущими действительности противоречиями.

Противоречия третьей стороны социальной деятельности пронизывают субъект социальной деятельности, деятельность по созданию собственной жизни и жизни других людей, а также социальные и общественные отношения и созданных людей, как продуктов совокупной социальной деятельности.

В первую очередь надо обратить внимание на то, что в процессе ежедневного создания собственной жизни необходимо участвует каждый человек, ибо иначе он не может жить. Вместе с тем, в создании других людей — в этом природно и общественно обусловленном процессе производства человеческой жизни и человеческого рода через размножение, через труд, через воспитание и т. д. — участвует вовсе не каждый индивид. Это, с одной стороны, обусловлено природными различиями индивидов (дети, например, не могут участвовать в создании других людей), а с другой стороны — их общественными различиями (монахи не должны участвовать в продолжении человеческого рода, рабовладельцы не участвуют в трудовой деятельности и т. д.). Соответственно субъект социальной деятельности многократно раздвоен на индивидов, производящих других людей и жизнь других людей, и на индивидов, не производящих других людей и жизнь других людей, что предполагает и определенные противоречия между ними.

Так, например, индивиды, не производящие других людей (природно и общественно), по существу живут за счет индивидов, производящих не только себя, но и других людей: не рожающие детей, не воспитывающие детей живут в старости за счет труда и заботы чужих детей и т. д.

Жизнь одних за счет других возможна не только благодаря производству, но и благодаря общению между людьми. Общение распределяет продукты социальной деятельности между всеми людьми и осуществляется в рамках соответствующих общественных отношений, обеспечивающих вместедействие людей. Возникающие социальные различия и неравенство между людьми являются источником новых социальных противоречий между людьми, которые проявляются на всех уровнях жизни людей — и в способе производства материальной жизни, и в социальной жизни, и в политической жизни, и в духовной жизни людей. Однако определяющими, как доказали К. Маркс и Ф. Энгельс, являются противоречия общественных производственных отношений, т. е. экономических отношений, на основе которых и возникает человеческая и обесчеловеченная — социальная, политическая, духовная — жизнь людей, человеческая и обесчеловеченная стороны общества.

На третьей стороне социальной деятельности всеобщее содержание социальной революции предстает в целостном виде как коренное преобразование социальных и общественных отношений, которые создаются людьми в процессе осуществления трех сторон социальной деятельности: в процессе создания средств жизни, в процессе создания новых потребностей и орудий удовлетворения потребностей, в процессе создания людьми людей и отношений между людьми.

Коренное изменение социальных и общественных отношений осуществляется людьми через коренное изменение всех трех сторон социальной деятельности — способа производства (людей, средств жизни, потребностей, орудий удовлетворения потребностей и т. д.) способа общения (по поводу обмена и распределения людей, средств жизни, потребностей, орудий удовлетворения потребностей и т. д.), способа вместе-действия людей, т. е. способа общественной организации людей, что также составляет всеобщее содержание социальной революции.

Преобразуя через социальную революцию свои социальные и общественные отношения и свою деятельность, люди преобразовывают людей. Социальная революция предстает таким образом также как коренное преобразование людьми людей — каждого и всех, индивида и общества.

Целью каждой социальной революции является ликвидация факторов обесчеловечивания социальных и общественных отношений, обесчеловечивания социальной деятельности и обесчеловечивания человека — каждого и всех — с тем, чтобы дать простор всем факторам обеспечения жизни людей и развития человечности в их социальных и общественных отношениях, человечности их социальной деятельности, человечности человека — каждого и всех, индивида и общества.

Каждая социальная революция решает эти общечеловеческие задачи в конкретно-исторических рамках, на основе тех возможностей их разрешения, которые уже существуют в действительности. Только социальная революция пролетариата как коммунистическая революция имеет возможность выполнять всю совокупность человеческих задач социальной революции в интересах обеспечения человеческой жизни и человеческого развития всему человечеству и каждому и всем, создавая общество, в котором свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.

На третьей стороне социальной деятельности присущие ей противоречия предстают как противоречия между человечными и обесчеловеченными сторонами социальных и общественных отношений, противоречия между человечными и обесчеловеченными сторонами совокупной социальной деятельности, противоречия между человечными и обесчеловеченными сторонами людей.

Тогда, когда данные противоречия достигают уровня, на котором люди, или часть людей, оказываются на грани физической или духовной смерти, поскольку в прежних условиях социальных и общественных отношений, прежней социальной деятельности они не могут жить и развиваться по-человечески — тогда и возникает протест человека против обесчеловеченной жизни, возникает потребность в социальной революции.

Совокупность факторов возникновения человеческой и обесчеловеченной жизни, целостная характеристика которых вытекает из развертывания третьей стороны социальной деятельности на новые более конкретные определения, в самых общих чертах может быть представлена следующим образом.

Производство материальной жизни своей и чужой-люди осуществляют через труд. Труд создал человека. В труде люди создают трудовые отношения. В процессе труда (производства) люди создают средства жизни, орудия удовлетворения потребностей, новые потребности, наделяют людей трудовыми навыками, передают накопленные знания, словом создают трудящегося человека. В процессе труда (производства) происходит развитие человека, создается человеческая жизнь. Вместе с тем, в условиях разделения физического и умственного труда и дальнейшего поэтапного нарастания разделения труда в истории человечества, характерных для развития докоммунистических формаций, труд одновременно делает людей однофункциональными, пожизненно закрепляя каждого к одной какой-то специальности, даже если, как выразился однажды К. Маркс, этой специальностью является ничегонеделание.

В докоммунистических формациях только все люди вместе осуществляют совокупную социальную деятельность, но не каждый отдельный человек. В результате разделение труда превращает и трудящегося и нетрудящегося в частичного, неполного человека, что и является источником обесчеловечивания и того и другого. По мере движения человечества к капиталистическому обществу все более и более нарастает разделение труда и, соответственно, обесчеловечивание человеческой жизни, например, через превращение человека в придаток к машине.

Перед социальной революцией пролетариата как коммунистической революцией и стоит задача ликвидировать разделение труда, противопоставляющего индивидов на занятых материальной деятельностью и занятых духовной деятельностью, ликвидировать противоречия между физическим и умственным трудом, ликвидировать однофункциональность человека, обеспечить всестороннее развитие каждого и всех и т. д. Так коммунистическая революция призвана уничтожить одно из существеннейших условий обесчеловечивания человеческой жизни.

Вместе с тем, одной из существенных особенностей современной, первой стадии коммунистического общества — социализма — является то, что выйдя непосредственно из капиталистического общества, социализм в силу уровня развития своих производительных сил не может немедленно ликвидировать разделение труда. Более того, на социалистической стадии развития общество в целом все еще нуждается в продуктах такого рода труда, который по характеру — тяжелый, физический, ручной труд в технически слабо освещенных отраслях производства; изнурительный, монотонный, выматывающий труд на конвейере, как например, на ВАЗе и т. д. — не может быть и не является трудом, развивающим каждого, занятого им, и не может быть трудом, доставляющим наслаждение.

Это противоречие по-разному снимается в будущем и в настоящем: в будущем путем полной автоматизации подобного рода нечеловеческого труда, т. е. передачей его машине; а в настоящем путем уменьшения доли тяжелого физического труда в производстве, совершенствованием организации труда через овладение трудящимися рядом смежных специальностей, позволяющее менять трудовые операции даже в течение дня и т. д. Еще одним из путей разрешения данного противоречия могло бы быть равномерное распределение между трудящимися такого рода общественно необходимого, но личностно не способствующего развитию труда между трудящимися на протяжении всего периода трудовой деятельности. В последнем случае, однако, станет необходимым отказаться от современной установки на необходимость борьбы с текучестью кадров и найти такие рычаги управления трудовыми ресурсами, которые позволяют в интересах общества и отдельного индивида, использовать ныне, например, стихийно реализуемое стремление молодежи к перемене мест, а пожилого трудящегося к переходу на более легкий вид труда. Опыт такого рода перемены стимулирования места труда уже есть в практике привлечения рабочей силы на Север. Вместе с тем, оно может быть применено и для решения вопросов по стимулированию труда механического, конвейерного, неинтересного трудящемуся, изнурительного для него, но необходимого обществу. В этом случае надо бы отказаться от идеи необходимости закрепления рабочего, например, пожизненно к конвейеру ВАЗа (на который, кстати, молодежь вовсе не рвется, как следовало из одной передачи 12 этажа), а вместо этого сочетать, например, определенную часть рабочего дня на конвейере с другим, более индивидуализированным, творческим трудом — например, по производству товаров народного потребления типа кустарного производства и др. Такого рода перемена труда на одном предприятии или симбиозе предприятий могла бы быть формой ликвидации разделения труда уже на современной стадии развития социалистического общества, когда достигнутый уровень производительных сил не дает возможность исключить пока труд, еще несущий в себе элементы обесчеловеченности. Существующее ныне стимулирование тяжелого, нетворческого труда только через увеличение зарплаты и расширение так называемой социальной сферы не решает полностью данной человеческой проблемы, поскольку безусловно улучшает условия социального существования через рост потребления, но не улучшает условия социального развития в самом процессе труда, а, следовательно, сохраняет элементы обесчеловечивания в жизни трудящегося. И надо сказать, что советский человек чувствует это противоречие, ибо в нем уже выработана потребность в творческом, развивающем не только общество, но и его самого, труде.

Следует добавить, что сохранение в социалистическом обществе разделения труда на труд, необходимый всем, но не необходимый каждому для индивидуального развития, по существу является материальным, общественно неосознанным, условием возникновения и существования ныне в социалистическом обществе групп людей, избегающих труда и переносящих потребности своей жизни исключительно в сферу потребления. То обстоятельство, что сегодня, при существующей организации производства, труд вовсе не для каждого становится и может стать первой жизненной потребностью, источником наслаждения и является одним из объективных факторов существования тунеядцев, лентяев, людей, ориентированных на ничегонеделание на рабочем месте и т. д.

Задачей перестройки и является всестороннее решение революционной задачи по созданию условий для ликвидации разделения труда, что и теоретически, и практически вовсе не просто, а главное долговременно, и полно ряда противоречий.


Углубляясь далее в целостное развертывание третьей стороны социальной деятельности с целью выявления факторов возникновения человеческой и обесчеловеченной жизни следует отметить, что люди производят людей и отношения между людьми не только в труде (производстве), но и в процессах общения — в частности через обмен и распределение средств жизни, потребностей жизни и т. д. Обмен и распределение на каждой исторической ступени развития человечества специфичен. Например, при феодализме господствует натуральный обмен, в капиталистическом обществе — товаро-денежный обмен, социалистическое общество вводит общественное распределение, сохраняя вместе с тем и товаро-денежный обмен и распределение. В докоммунистических формациях обмен и распределение создавали не только человеческую, но и обесчеловеченную жизнь, вызывавшую протест человека. Так, в феодальном обществе крестьянство, например, не раз поднималось против барщины и оброка как феодальных форм обмена и распределения средств жизни. Поднявшаяся затем буржуазия, возглавив это движение, ликвидировала своей социальной революцией феодальные отношения обмена и распределения средств жизни, обесчеловечивавшие жизнь буржуазии и крестьянства. К. Маркс и Ф. Энгельс в своих трудах показали, однако, как при капитализме теперь уже новые товаро-денежные отношения обмена и распределения средств жизни в свою очередь способствовали не только развитию буржуазии, но также обесчеловечиванию общения между людьми, создавая новый полюс противоположностей между бедностью и богатством, наслаждением и трудом и т. д., создавая нечеловеческий, искаженный перевернутый мир[124]. Эти противоречия также являются источником протеста человека (в лице пролетариата) против обесчеловеченной жизни.

При всех предшествовавших коммунизму социальных революциях происходило нарастание в обществе не только разделения труда, развитие производства, но и нарастание роли товаро-денежных отношений обмена и распределения, развития общения, ставших в капиталистическом обществе господствующими. И только социальная революция пролетариата — на высшей стадии коммунизма призвана ликвидировать товаро-денежные отношения. Так коммунистическая революция уничтожает и этот источник обесчеловечивания людей и отношений между людьми.

Однако, как показал прошлый и настоящий опыт строительства социалистического общества — немедленная ликвидация товаро-денежных отношений уже на первой стадии коммунистического общества невозможна. Более того, одной из сложнейших проблем перестройки социалистического общества на современном этапе является необходимость дальнейшего использования механизма товаро-денежных отношений в целях развития каждого и всех, индивида и общества, всей системы социальных и общественных отношений. Здесь очень многое теоретически и практически еще неясного, спорного, противоречивого.

С одной стороны недооценка роли товаро-денежных отношений как стимулятора и регулятора производства средств жизни, орудий удовлетворения потребностей, новых потребностей и т. д. оказалась реальным тормозом развития производства, развития каждого и всех в современном социалистическом обществе. Уравниловка в оплате труда являлась для многих людей невольным стимулом для ничегонеделания или по крайней мере для недостаточного делания на рабочем месте. Труд, еще не ставший наслаждением, не стимулировался и тогда, когда выполняемый добросовестно или недобросовестно, оплачивался одинаково. Социально справедливым такое положение не было, что и требует его изменения во имя существования и развития всех и каждого.

Кроме того, целый ряд видов труда, безусловно носящих творческий характер и стимулирующих развитие человека — например, труд инженера, труд учителя и др. оплачивался столь низко, что в реальных условиях жизни отвергал от себя многих способных людей, потребности жизни которых, лежавшие вне сферы труда (содержание семьи, собственная одежда и т. д.) не могли быть удовлетворены мизерной зарплатой. А в результате многие люди зарывали свои способности к тому или иному труду, развивающего их и необходимого обществу, и уходили на более оплачиваемую, но менее творческую, работу. Это тоже вносило элементы обесчеловечивания в их индивидуальную жизнь, т. к. создавало разрыв между способностями человека и их реализацией в труде и тормозило развитие всех, общества в целом. Кстати, такое положение тоже является нарушением принципа социализма, согласно которому «от каждого по способностям».

Прошлый механизм использования товаро-денежных отношений оказался реальным тормозом развития каждого и всех, индивида и общества. И это необходимо ломать.

Вместе с тем переход на стимуляцию труда исключительно через деньги тоже несло бы в себе опасность появления элементов обесчеловечивания труда и жизни каждого и всех. Небесполезно вспомнить, сколь много общественно полезного, личностно необходимого другим, а не себе самому, советские люди давно уже делали и делают не за деньги, а бесплатно и совершенно бескорыстно! И в этом — одно из важнейших завоеваний социалистического образа жизни, отличающее его от капиталистического образа жизни. Не потерять достижения, человеческого общения, всемерно развивать их и в условиях развития, а не свертывания товаро-денежного механизма — вовсе не простая, а главное полная противоречий задача перестройки и совершенствования социалистических общественных отношений. И совсем не случайно Герой Социалистического Труда Стародуб в одной из телевизионных передач выдвинул идею о том, что подлинная ценность каждого человека измеряется не столько тем, что он сделал для общества за плату, а сколько тем, что сделал и делает он для общества бесплатно.

Диалектику оплачиваемого и неоплачиваемого, общественно необходимого и индивидуально добровольного труда в социалистическом обществе еще предстоит практически изучить применительно к современным условиям перестройки так, чтобы товаро-денежные отношения были стимулом развития и не стали тормозом человеческого развития каждого и всех по пути движения социалистического общества к коммунизму.

В этой связи вызывает глубокую озабоченность порой звучащие предложения ряда политэкономов о распространении принципа оплаты по труду на общественные фонды потребления. Такая практика скажется более всего не на плохо трудящемся работнике, а на его ни в чем неповинных детях, на больных людях и т. д. и станет одним из источников дегуманизации отношений обмена и распределения, источником возникновения элементов обесчеловечивания общения, шагом назад в развитии социалистического образа жизни. Возможность таких явлений уже подметила печать, в частности журналист А. Плутник, поведавший о факте отказа здоровых мужчин-телемастеров принять в свою бригаду 17-летнего юношу-инвалида, единственной специальностью которого был ремонт телевизоров, обретенной им после катастрофы, лишившей его ног. Товаро-денежные отношения могут и должны быть одним из механизмов хозяйствования и распределения по труду, но не единственным, а главное иным, чем господство товаро-денежных отношений в капиталистическом обществе. В противном случае и в социалистическом обществе будут производиться люди, наделенные не социалистическими, а капиталистическими потребностями, люди, искажающие человека в себе и в других людях, люди, несовместимые с социалистическим способом жизни.

Эту опасность необходимо сознавать и преодолевать разработкой соответствующих механизмов обмена и распределения, делающих невозможным возникновения элементов обесчеловечивания человеческой жизни из-за наличия товаро-денежных отношений в социалистическом обществе. Задача эта трудная и долговременная, полная теоретических и практических проблем. На сегодня выработан еще не полный ряд мер по преодолению опасностей развертывания механизма товаро-денежных отношений в социалистическом обществе: сюда относятся и все еще совершенствуемые меры по борьбе с нетрудовыми доходами; разработка контроля финансовых органов за индивидуальной трудовой деятельностью и др. Жизнь покажет, и наука найдет, что необходимо предпринять для того, чтобы товаро-денежные отношения в действительности не становились источником возникновения элементов обесчеловечивания жизни отдельных людей или целой группы людей в социалистическом обществе.

Следующим фактором возникновения человеческой и обесчеловеченной жизни в обществе являются отношения собственности, базирующиеся на отношениях труда и отношениях обмена и распределения. Отношения собственности на средства производства и средства общения в докоммунистических формациях являются основой возникновения социальных противоречий, поскольку разделяют людей на имущих и неимущих, на эксплуататоров и эксплуатируемых. Отношения собственности создают в докоммунистических формациях людям жизнь, полную социальных антагонизмов и социальных войн людей против людей, т. е. человеческую жизнь, неминуемо имеющую и обесчеловеченную сторону.

Отсюда каждая социальная революция всегда меняла отношения собственности[125], дабы ликвидировать обесчеловеченность жизни, вызванную противоречиями отношений собственности. Вместе с тем, все социальные революции, приводившие к смене одной антагонистической общественно-экономической формации другой антагонистической формацией, не ликвидировали отношений частной собственности, которые в капиталистическом обществе стали господствующими. И только социальная революция пролетариата уже на первой стадии коммунизма ликвидирует частную собственность, уничтожая тем самым один из существеннейших источников обесчеловечивания человеческой жизни.

Ликвидацией частной собственности, однако, не исчерпываются все задачи по созданию новых, социалистических форм общественной собственности. Установленная в социалистическом обществе общественная собственность на средства производства требует постоянного совершенствования применительно к новым изменяющимся условиям производства и общения. Одной из задач перестройки и является разработка такого механизма использования общественной собственности, чтобы, во-первых, максимально приблизить общественную собственность к трудящимся, к трудовым коллективам, к кооперации; и, во-вторых, чтобы она не могла становиться собственностью, которой незаконно пользуются в своих корыстных интересах определенные группы чиновников государственного аппарата и др. Совокупность мер в этом направлении призвана устранить обезличенность общественной собственности, когда она на деле нередко воспринималась не малым числом людей в качестве «ничейной».

На последнее обстоятельство обратил специальное внимание М. С. Горбачев на январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС, подчеркнув, что особо «следует сказать о социалистической собственности. Произошло серьезное ослабление контроля за тем, кто и как распоряжается ею. Она нередко разъедалась ведомственностью и местничеством, становилась «ничейной», бесплатной, лишенной реального хозяина, во многих случаях стала использоваться для извлечения нетрудовых доходов»[126].

«Ничейность» общественной собственности привела к достаточно распространенному негативному явлению — мелкому и крупному хищению социалистической собственности. А по существу это значит, что целые группы людей в социалистическом обществе обкрадывали сами себя и других людей, т. е. относились весьма нечеловечески к собственности, принадлежащей всем, но не каждому в отдельности. Ликвидировать это реальное противоречие, совершенствовать социалистические отношения собственности — одна из задач перестройки. Задача это сложная, а главное долгосрочная и революционная, и у нее не могут не быть свои противники.

Отметим далее, что отношения собственности, как известно, составляют основу общественной структуры: классовой в условиях частной собственности, бесклассовой в условиях общественной собственности. Деление общества на классы также является источником обесчеловечивания жизни людей, источником непремиримых классовых антагонизмов между индивидами. Отсюда каждая социальная революция в условиях частной собственности нацелена на изменение классовой структуры общества. Однако только коммунистическая революция направлена на полное уничтожение классового деления общества вообще.

Известно, что эксплуататорские классы капиталистического общества ликвидированы уже на первой фазе коммунистической формации. Социалистическое общество, классовая структура которого базируется на рабочем классе и кооперативном крестьянстве, является обществом трудящихся. Вместе с тем в социальную структуру советского общества входят и такие социальные группы, которые вели и пока еще ведут несоциалистический образ жизни. Негласное существование у всех на виду групп взяточников, расхитителей социалистической собственности, бюрократов, живущих ради удовлетворения своих эгоистических и весьма непомерных потребностей и т. п., нарушало отношения социальной справедливости. Эти группы людей по существу имели возможность в чем-то обесчеловечивать жизнь других людей, тем, например, что делали невозможным или очень опасным оказывать сопротивление их несоциалистическим действиям.

Преследования за критику, увольнения неугодных, а главное безнаказанность нарушений социальной справедливости породило, к сожалению, социальную пассивность многих честных тружеников социалистического общества.

Ликвидировать несоциалистические группы, восстановить социальную справедливость и социальную активность каждого советского человека — одна из задач перестройки, тоже непростая, тоже долгосрочная, а главное — революционная.

Здесь тоже предстоит выработать целую систему мер и действий для ликвидации условий возникновения, а также последствий искажений социальной справедливости в социалистическом обществе. На современном этапе перестройки в качестве таких мер выступают гласность, критика и самокритика, разоблачение и наказание взяточников, расхитителей социалистической собственности и других лиц, вносивших элементы обесчеловечивания в жизнь трудящихся социалистического общества. Борьба эта, как уже подчеркивалось, — борьба социальная, но не классовая.

Далее необходимо напомнить, что в антагонистических обществах классовая структура защищается в обществе государством, выражающим интересы класса, являющегося собственником условий производства. Государство как орган насилия и подавления одного класса другим также является источником обесчеловечивания жизни людей, поскольку определенный класс индивидов лишен политических прав, политической активности, возможности защищать свои, классовые интересы. А потому в общественных формациях, в которых существует государство, составной частью социальной революции является решение вопроса о власти. Иначе новый класс не может преобразовать общество по своему образу и подобию.

При смене антагонистических общественно-экономических формаций решение вопроса о власти всегда приводило к тому, что политическая власть переходила из рук одного эксплуататорского класса в руки другого эксплуататорского класса и к укреплению машины классового насилия, что создавало новые источники обесчеловечивания жизни. Социальная революция пролетариата тоже решает вопрос о власти переходом власти в руки пролетариата через установление диктатуры пролетариата. Однако, пролетарское государство вместе с тем есть и путь к отмиранию государства по мере перехода к коммунизму. Так коммунистическая революция ликвидирует и этот источник обесчеловечивания человеческой жизни.

На социалистическом этапе, однако, государство необходимо в качестве важнейшего орудия построения социалистического общества. Осуществляемая ныне перестройка политических отношений социалистического общества на пути их демократизации является продолжением дела Октября, положившем начало государству нового типа, государству трудящихся, государству, осуществляющего господство большинства над меньшинством.

Необходимость перестройки политических отношений вызвана сегодня необходимостью разрешения ряда возникших противоречий. Во-первых, в последние десятилетия образовался определенный отрыв части государственного аппарата от народа. Достаточно напомнить в этой связи коррупцию, которой были подвержены некоторые работники государственного и партийного аппарата в Узбекистане, использовавшие власть в своих корыстных интересах, дабы жить «на широкую ногу». Для разрешения названного противоречия необходимо действеннее и по-новому сблизить социалистическое государство с советским народом, одним из средств которого и является демократизация политических отношений: совершенствование практики выборов в государственные органы; усиление контроля народа над государственными органами, изменения стиля отношений между управляющими и управляемыми; отказ от абсолютизации централистских методов политического руководства и др.

Во-вторых, необходимо устранить из государственных органов тех людей и те группы лиц, которые, заняв определенные, нередко в достаточной степени ответственные и руководящие должности, на деле осуществляли «государственную» деятельность преимущественно в личных, эгоистических целях, в интересах удовлетворения потребностей тех групп населения, способ жизни которых противоречит социализму, но к которым данные государственные деятели принадлежали сами. Протекционизм, коррупция, взяточничество, проникшие и в политические отношения социалистического общества вносили элементы обесчеловечивания и в государственные органы. Ярким проявлением таких негативных явлений является всякого рода бюрократизм, т. е. политическая форма ничегонеделания под прикрытием суетной, тормозящей дело, деятельности, не учитывающей интересы народа.

В ходе перестройки управленческих органов государства предстоит ликвидировать и лишние, тормозящие звенья государственного аппарата; сократить число государственных работников; вновь сблизить уровень жизни государственных служащих с уровнем жизни трудящегося народа. В Казахстане и Таджикистане такого рода направление перестройки осуществляется и путем конфискации персональных коттеджей, построенных за государственный счет, с последующей передачей их детским садам и др. Предстоит ликвидировать спецснабжение, спецполиклиники и подобные моменты, которые создают отрыв условия жизни части государственных деятелей от условий жизни подавляющего большинства советского народа. Установка на право пользоваться исключительной пищей, одеждой, жилищем и проч., распространившаяся у коррумпированной части государственного аппарата, по существу есть установка на готовность жить за счет подавляющей массы трудящихся, не отдавая людям взамен через свою деятельность ничего нужного, полезного обществу из-за собственной некомпетентности, рвачества, морального разложения и проч.

В этой связи необходимо напомнить слова М. С. Горбачева на январском (1987г.) Пленуме ЦК КПСС: «Нельзя умолчать и о справедливом возмущении трудящихся поведением тех облеченных доверием и полномочиями руководящих работников, призванных стоять на страже интересов государства и граждан, которые сами злоупотребляли властью, глушили критику, наживались, а некоторые из них даже стали соучастниками, а то и организаторами преступных действий»[127].

Ликвидация отрыва части государственного аппарата от народа и есть одна из существеннейших, революционных задач перестройки политических отношений социалистического общества.

Революционный процесс перестройки политических отношений социалистического общества происходит в специфических формах. Во-первых, он не связан с необходимостью взятия власти прогрессивным классом, поскольку этот вопрос уже решен Октябрем через установление диктатуры пролетариата. Вместе с тем, перестройка означает лишения власти тех политических деятелей, которые по существу выражают интересы слоев общества, перешедших на несоциалистический образ жизни и проникших в политическую сферу. Во-вторых, инициатором начала политической борьбы против негативных явлений в государственном аппарате выступили сами руководящие органы — партия и правительство, получающие все более активную поддержку со стороны народа. В-третьих, перестройка, осуществляемая и в форме политической борьбы, не носит классового характера, протекает в мирных формах и нацелена на перестройку в конечном счете и тех лиц, которые на данном этапе являются прямыми врагами перестройки. В этом состоит новизна и специфика перестройки как революционного процесса, в этом ее гуманизм, ее человечность, ее нацеленность на преобразование всех людей.

Необходимо напомнить и то, что существование в обществе государства как органа управления общественными делами есть одно из выражений разделения труда, в результате которого люди расчленяются на управляемых и управляющих. К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин неоднократно предупреждали, что пока существует опасность отчуждения государства от общества и при социализме. И только переход человечества к коммунизму избавляет человечество от опасности возникновения такого рода негативных явлений, поскольку создает возможность «выкинуть вон весь этот хлам государственности»[128].

И, наконец, необходимо напомнить, что вместе с изменением всей совокупности социальных и общественных отношений, люди, совершающие социальную революцию, изменяют и свое сознание — индивидуальное и общественное, сознание каждого и сознание всех. Каждая социальная революция в истории человечества сопровождалась коренным преобразованием идеологии своей эпохи, преобразованием представлений идей, теорий, способа мышления людей. Вместе с тем, каждая социальная революция устанавливала на место господства идеологии класса, устраняемого в ходе социальной революции от власти, идеологию класса, приходящего к власти. В духовной сфере, таким образом, каждой социальной революцией создавались новые идеологические отношения, в недрах которых возникали и новые противоречия, вызванные борьбой противоположными по классовому содержанию идеологиями.

Современная перестройка общественных отношений социалистического общества включает и духовную направленность социальной революции, начатой Октябрем. Специфика перехода к новому мышлению в период перестройки состоит в том, что этот переход совершается на незыблемой основе марксистско-ленинской, пролетарской идеологии. Известным принципом марксизма является девиз «Марксизм не догма, а руководство к действию» Одной из существеннейших задач перестройки на пути выработки нового мышления и становится необходимость преодоления старых стереотипов и догм на уровне теоретического и обыденного знания, тормозивших развитие социалистического общества. Новое мышление в первую очередь означает необходимость осознать — экономически, социально, политически, что существующий ныне мир, несмотря на наличие в нем двух классово противоположных систем, тем не менее, целостен. Целостность мира определяется уже тем, что он одинаково может быть сегодня уничтожен технической неполадкой или халатным обслуживанием атомной электростанции, находящейся как на территории стран капитала, так и на территории стран социализма. Таков сегодня уровень развития производительных сил и соответственно ему уровень развития разрушительных сил, созданных человеком и развивающих не только возможности жизни людей, но и возможности глобального уничтожения всего человечества, глобального обесчеловечивания мира. Такими возможностями, такой опасностью люди обладают впервые за всю свою историю. Это и требует выработки нового, глобального, общечеловеческого мышления уже сегодня, когда мир еще разделен на противоположные общественные системы, когда мир еще не перешел к коммунизму. По существу каждому и всем, живущим на земле, реальная угроза уничтожения всех людей, жизнь поставила задачу преодоления эгоистического подхода к проблемам существования и развития человечества и выработки общечеловеческих потребностей у каждого и у всех — ибо иначе люди сегодня не могут жить. Каждому и всем предстоит осознать реально существующие отношения в мире, содержащие человеческие и обесчеловеченше стороны, и найти реальные пути для разрешения глобальных проблем человечества в условиях расколотости мира на противоположные общественные системы. Сознание каждого и всех предстоит опередить свое время, заглянуть в будущее человечества. Но именно опережение сознанием реальностей своей эпохи и есть существенная черта сознания всех революционных периодов в истории человечества, есть сознание эпохи социальной революции.

Выработка нового мышления необходима и для продолжения духовного изменения людей, начатого Октябрем. И здесь перед советскими людьми непочатый край работы, связанный с самоизменением собственного духовного мира и с изменением духовного мира других людей. В первую очередь новое мышление требует широчайшего овладения каждым и всеми методологическими основами марксистско-ленинской теории развития человечества. Без глубоко научного подхода, без разработки целостной теории революционной перестройки социалистического общества совершенствование социализма невозможно. Научный подход к производству, общению, обществу, государству и сознанию в современных условиях должен быть выработан не только в тиши кабинетов учеными-обществоведами, но стать нормой жизни каждого и всех, людей активно участвующих в перестройке. Науке предстоит в частности и через соответствующую систему непрерывного образования стать непосредственной производительной силой каждого и всех, занятых в тех или иных отраслях производства, общения, общественной деятельности, государства и в сферах духовной жизни людей.

Такая задача не может не быть долгосрочной и полной противоречий по преодолению массовых стереотипов обыденного сознания, по преодолению устоявшихся теоретических догм, по демократизации всех отношений и сфер деятельности, в которых происходит становление нового мышления. Очевидно, что решение этой задачи — действительно революционно.

Непосредственно на сегодняшнем этапе перестройки выработка нового мышления означает и отказ от бюрократических, административных методов управления наукой, и не только технической, но и общественной. Поставлена задача преодолеть методы приклеивания ярлыков, заменяющие научно обоснованную аргументацию; необходимо научиться товарищеским, позитивным дискуссиям; отказаться от представлений, будто бы в науке могут быть и существуют на деле некие избранные носители истины в последней инстанции и т. д. Умение уважать и не искажать чужое мнение, общаться духовно во имя взаимного развития, а не уничтожения мыслящего «не так как я» и многое другое предстоит выработать каждым и всеми во имя создания в конечном счете условий свободного духовного развития каждого как условия свободного духовного развития всех. Выполнение этой задачи по существу означает преодоление тех отношений людей, которые еще несут в себе элементы обесчеловечивания духовной жизни, в которой и сегодня еще сохранились приемы клеветы, преследования за критику, гонение за то, что «я с тобой не согласен». Выработка нового мышления осуществляется в период перестройки на глубоко гуманистических основах социалистических общественных отношений, и призвана развить в каждом человеке именно человеческую, гуманную сторону через преодоление элементов обесчеловеченной, антигуманной стороны духовной жизни каждого и всех.

И в этом смысле перестройка духовной жизни советских людей, выработка нового мышления есть прямое продолжение социальной революции пролетариата, начатой Октябрем в духовной жизни людей.


Характеристика всеобщего содержания социальной революции была бы, однако, неполной, если не включить в нее разрешение и тех противоречий, которые возникают в процессе социальной деятельности также и в отношениях людей к природе.

Все дело в том, что каждая из трех сторон социальной деятельности, как уже отмечалось, осуществляется людьми и в отношениях людей к людям, и в отношениях людей к природе. На это К. Маркс и Ф. Энгельс недвусмысленно обратили внимание при собирательной характеристике третьей стороны социальной деятельности, предстающей как производство жизни. «Производство жизни — как собственной, посредством труда, так и чужой, посредством деторождения — выступает сразу же в качестве двоякого отношения: с одной стороны в качестве природного (naturliche — перевод мой — В. Ш.), а с другой — в качестве общественного отношения…», — заключают К. Маркс и Ф. Энгельс[129].

На эту мысль К. Маркса и Ф. Энгельса надо обратить особое внимание, поскольку из нее следует, что три стороны социальной деятельности включают в себя как природные, так и общественные отношения людей. Соответственно, противоречия социальной деятельности выступают и как противоречия отношений людей к природе, и как противоречия отношений людей к людям. А следовательно социальная революция включает не только разрешение противоречий отношений людей к людям, но и разрешение противоречий отношений людей к природе.

В качестве революции, разрешающей противоречия между человеком и природой, социальная революция включает в себя разрешение экологических проблем развития человеческой жизни, ставивших человечество уже не раз на грань самоуничтожения. Разрешение экологических проблем включается в содержание социальных революций в те периоды истории, когда деятельность людей — их способ производства, их форма общения, их общественная деятельность — ставили под угрозу существование природы, а тем самым и жизнь людей, что и обесчеловечивало ее. На каждой ступени развития человечества экологические кризисы имеют свое конкретно-историческое содержание и вызваны специфическим способом производства, специфической формой общения, специфической общественной организацией людей. В первобытном обществе, например, на определенной ступени развития кочевым народам начинало недоставать пастбищ, что грозило либо уничтожением части природы, либо уничтожением человечества, если люди не перешли бы к оседлому образу жизни, к новому способу производства, новой форме общения, новой организации общества. С экологическими проблемами человечество вплотную столкнулось не только сегодня. Каждая социальная революция включала в себя исторически конкретное разрешение экологических проблем, неразрешимых в условиях прежнего способа производства, прежней формы общения, прежней общественной организации, и разрешавшихся переходом к новому способу производства, новым формам общения, новой общественной организации, т. е. к новой общественно-экономической формации.

Решение экологических проблем на современном этапе развития человечества является одной из глобальных проблем человечества, стоящих перед всем человечеством во имя спасения жизни на земле. Всемирные экологические проблемы сегодня — еще одно доказательство целостности мира.

Соответственно, одной из задач перестройки социалистического общества является решение и задач по очеловечиванию отношений людей к природе (вне себя), к природе как окружающей среде, к природе как источнику сырья, природе как источнику энергии — короче к природе как составной части средств производства по созданию средств жизни. В печати в течение многих лет поднимаются вопросы о необходимости эффективной борьбы с загрязнением окружающей среды (смог от ТЭЦ и городского транспорта, загрязнение рек от промышленных выбросов, уменьшение лесных массивов из-за их варварского промышленного использования и т. д.), что, к сожалению, характерно и для социалистического способа производства. Партия и правительство приняли ряд мер по защите природы, разработаны экономические санкции борьбы с экологической безграмотностью и прямым вредительством, но воз, к сожалению, и ныне там. И как выбрасывает, например, Фрунзенская ТЭЦ клубы отравляющего дыма на близлежащие поля и жилые массивы, вызывая заболевания детей, так и продолжает это делать, несмотря ни на какие протесты в печати, по телевидению и радио.

Человечество не научилось еще бережно относиться и к природе внутри себя — рационально питаться, одеваться не во вред своему телу, пить только такое питье, которое согласно с природой человека и т. д. И здесь стоит немало задач и перед перестройкой, дабы социалистическое производство производило не во вред, а только на пользу природе вне и внутри человека. Свертывание производства алкогольных напитков — один из таких путей, но не единственный.


Еще одна проблема, входящая в социальную революцию — это демографические проблемы, также достигшие сегодня уровня глобальных проблем человечества. Демографические противоречия выступают двояко. Во-первых, в виде «избыточности» населения, которое из-за недостатка средств жизни, недостатка орудий удовлетворения потребностей жизни, из-за социального неравенства в распределении средств жизни, в том числе необходимых и для духовного развития, и т. д. не имеет возможности жить по-человечески. Во-вторых, демографические проблемы выступают в виде «нехватки» населения, когда нарушается общественно необходимая пропорция между индивидами, способными создавать жизнь других людей (через размножение, труд, воспитание и т. д.), и индивидами, неспособными к созданию жизни других людей (дети, старики, эксплуататоры, тунеядцы и т. д.).

Человечество знает немало проявлений обесчеловеченности жизни людей, — «избытком» или «нехваткой» людей, вызванных демографическими проблемами. В первобытнообщинном строе, как уже отмечалось, физически уничтожали старшее поколение; в рабовладельческой формации — в Спарте — сбрасывали со скал физически слабых детей; в средневековой Европе иезуитским воспитанием калечили психически подрастающее поколение, пытаясь отлучить людей от продолжения человеческого рода; в капиталистическом обществе в людях подавляют потребность иметь детей через общественное положение женщин и молодежи, через вытеснение человеческих потребностей в детях потребностями в деньгах и вещах, через психоз военной опасности и т. д. Для докоммунистических ступеней развития человечества демографические проблемы были одним из источников обесчеловечивания жизни людей.

А потому социальная революция как протест человека против обесчеловеченной жизни имеет своим всеобщим содержанием также разрешение противоречий демографического характера, принявшими антагонистический характер.

Коренное разрешение экологических и демографических проблем современного человечества прямо выводит на необходимость коммунистической революции ради спасения жизни на земле, ради спасения человечества. Антагонистические противоречия людей с природой вне и внутри себя, приводящие к экологическим и демографическим кризисам и катастрофам, неразрешимы вне коренных изменений отношений людей к людям. И обратно, без коренного изменения отношений людей к природе, невозможно изменение отношений людей к людям. В этом ключе у К. Маркса есть, например, определение коммунистической революции как «разрешение спора между человеком и природой, человеком и человеком…»[130]

Таким образом во всеобщее содержание социальной революции входит коренное изменение не только отношений людей к людям, но и коренное изменение отношений людей к природе, с целью разрушения обесчеловеченности отношений людей к природе и создания человеческого, человечного отношения между человеком и природой.

А в целом социальная революция предстает как коренное изменение человеческих отношений к миру — к миру природы и к миру человека, как революция очеловечивающая человечество и очеловечивающая мир, очеловечивающая человеческую социальную деятельность.


Итак, всеобщим содержанием социальной революции является коренное изменение людей, коренное изменение их деятельности и коренное изменение социальных и общественных отношений с целью ликвидации обесчеловеченности людей, обесчеловеченности их деятельности и обесчеловечания их отношений; и создание человечных людей, человечной деятельности, человечных отношений между людьми. Естественно, что каждая социальная революция решает всеобщие задачи лишь в тех рамках, и в той мере, в которых это возможно на данной ступени развития человечества.


В заключение следует сказать несколько слов о различии социальных и общественных отношений, дабы сказанное в предшествующих разделах было более понятным..

Для начала надо напомнить определения К. Марксом и Ф. Энгельсом четвертого исторического акта деятельности людей, к характеристике которого авторы «Немецкой идеологии» переходят после определений трех сторон социальной деятельности. Четвертый исторический акт — это «совместная деятельность (Zusammenwirken) индивидов»[131], образующая общественные отношения. Взаимодействие (Zusammenwirken) индивидов также существует с самого начала истории людей, и осуществляется ими по сей день. Без общества, вне общественных отношений люди не могут жить.

В процессе осуществления трех сторон социальной деятельности люди создают социальные отношения, а в процессе вместедействия (Zusammenwirken) людей, люди сознают общественные отношения.


Следует обратить внимание на то, что в социальной деятельности, а соответственно и в социальных отношениях, субъект деятельности — люди — раздвоены на каждого и всех, на отдельно действующего индивида и вместе действующих индивидов, объедененных в разные социальные сообщества (семья, деревня, город, страна и др.).

В свою очередь в общественных отношениях субъект общественной деятельности предстает как некая целостность индивидов, действующих совместно, вместедействующих (Zusammenwirken). Вместедействие индивидов обеспечивается соответствующей системой общественных отношений между индивидами, связывающих индивидов в целое — это и общественные отношения труда, и общественные отношения обмена, и общественные отношения собственности, и общественные отношения классов, и др., связывающие каждого индивида со всеми индивидами в общественную целостность, в общество.

На протяжении предшествующей коммунизму истории человечества общество, как определенная целостность раздвоено на классы, и, если социальная деятельность — это деятельность каждого и всех, то общественная деятельность — это деятельность всех вместе, разделенных на классы.

Общественные отношения это незримая система связей, которая сцепляет индивидов в общество и в качестве не осознаваемой целостности на самом деле определяет жизнь каждого действительного индивида отдельно и всех индивидов вместе.

К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе» писал: «… сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»[132]. Общественные отношения, как сущность каждого и всех, и определяют жизнь индивидов.

К. Маркс и Ф. Энгельс уделяли большое внимание разрешению проблемы — каким образом люди действуют вместе, как создают общество и общественные отношения, и каким образом вместедействие людей превращается в противодействие (Gegenein anderwirken) людей друг против друга*, превращая общество в мир разрозненных атомов, что обесчеловечивает жизнь людей. Но это специальная тема.

Важно было определить различия в содержании понятий социальные отношения и общественные отношения, чтобы проследить за логикой дальнейших определений социальной революции как общественной революции.

#### Социальная революция как общественная, экономическая, политическая и духовная революции

Живя в обществе, как определенной целостности, возникающей из вместедействия людей, индивидам оказывается необходимым удовлетворять и общественные потребности общества , в предистроии человечества, разделенного на классы.

Вот здесь и возникают противоречия между потребностями отдельного индивида или группы индивидов, и обществом, не удовлетворяющего потребности каждого, более того, охраняющего свою целостность за счет жизни отдельного индивида (или группы индивидов).

На предшествующих коммунизму ступенях развития человечества эти противоречия принимают антагонистический характер, что приводит к обесчеловечиванию жизни людей, лишая людей возможности развиваться и жить по-человечески.

Соотвественно, социальная революция в истории человечества призвана разрешить исторически конкретные противоречия между каждым и всеми, между индивидом и обществом, что требует изменений положения каждого среди всех, изменений положения индивида в обществе, дабы дать человеку возможность жить по-человечески.

Возникающий конфликт между индивидом и обществом действительные индивиды первоначально осознают лишь на индивидуальном уровне их жизни, которая и предстает как обесчеловеченная, не достойная человека, и отсюда и вызывает протест человека. К. Маркс писал по этому поводу в статье «Критические заметки к статье „Пруссака“ … что «социальная революция … исходит из точки зрения отдельного действительного индивидуума…[133], неудовлетворенного своей индивидуальной жизнью как обесчеловеченной, как оторванной от человеческой жизни, оторванной от человеческой общности, и «отрыв которой от индивидуума вызывает его противодействие…»[134] — противодействие отрыву от общества, которая «есть истинная общность человека, есть человеческая сущность»[135].

Таким образом, социальная революция, во-первых, всегда есть революция, исходящая от тех индивидов, которые не удовлетворены своей индивидуальной жизнью, недовольны своим положением среди других людей, не удовлетворены своим положением в обществе, и которые стремятся преобразовать свою индивидуальную жизнь.

Во-вторых, в социальной революции действия действительных индивидов всегда направлены, вольно или невольно, сознательно или бессознательно, на преобразование всей общественной жизни, преобразование общества, поскольку индивиды не могут очеловечить свою индивидуальную жизнь, не очеловечивая общественную жизнь. Эту необходимую направленность социальной революции на общество постоянно подчеркивают основоположники марксизма-ленинизма, в частности, в часто цитируемом положении К. Маркса: «Каждая революция разрушает старое общество, и постольку она социальна»[136].

Таким образом, социальная революция, исходящая от индивидов, неизбежно направлена на общество, на общественные отношения, и является «практическим ниспровержением реальных общественных отношений»[137].

Социальная революция предстает как общественная революция. Общественная революция, в свою очередь, может быть осуществлена с целью коренного изменения общественной системы «только тогда, когда исходит от самих членов этих исправляемых или изменяемых общественных отношений»[138], — подчеркивал В. И. Ленин. К. Маркс писал: «социальная революция потому и стоит на точке зрения целого, … что она исходит из точки зрения отдельного действительного индивидуума..»[139].


Разрушение старого общества и создание нового общества не может не проходить в виде эпохи социальной революции, включающей ряд этапов, несколько фаз разрушения старых и созидания новых общественных отношений.

В этом смысле общественная революция, начатая Великой Октябрьской социалистической революцией, переживает новую фазу в период перестройки, совершенствования социалистических общественных отношений и является продолжением социальной революции в широком смысле, начатой Октябрем. «Сегодня мы хотим коренным образом изменить обстановку в обществе, ибо нас не может устроить то, как мы прежде жили, как работали»[140], — отметил М. С. Горбачев в речи на XVIII съезде профессиональных союзов СССР 27 февраля 1987 года.

Диалектическое единство преобразования и индивида, и общества, преобразование общества индивидами и преобразование индивидов через преобразование общества — есть всеобщее содержание, всеобщая направленность, всеобщая цель социальной революции на каждой исторической ступени развития человечества.

Социальная революция, таким образом, исходит от отдельного действительного индивида и направлена на всех действительных индивидов; социальная революция преобразовывает индивидуальную и общественную жизнь действительных индивидов; социальная революция преобразовывает все индивидуальные (личностные) и все общественные отношения действительных индивидов, являющиеся условием, предпосылкой и результатом их жизни.

Социальная революция преобразовывает все жизненые отношения действительных индивидов — все жизненные отношения людей к людям и все жизненные отношения людей к природе. И именно в силу этого социальная революция целостна. Ф. Энгельс отмечал, что революция «социальная … более всеобъемлющая и всеохватывающая, чем какая-либо другая. Нет такой, хотя бы самой отдаленной области … человеческих жизненных отношений, которые так или иначе не повлияли бы на нее, и в свою очередь, не претерпели бы под ее воздействием каких-либо изменений»[141].

Такое определение социальной революции звучит весьма актуально для современной эпохи. Во-первых, оно четко связывает возможности осуществления социальных революций с конкретными жизненными позициями действительных индивидов, с конкретными жизненными условиями, с конкретными социальными действиями действительных индивидов, жаждущих изменить свою жизнь. Начиная с потребностей в изменении своей индивидуальной жизни, как наиболее им близкой и понятной, индивиды необходимо приходят к потребности изменять ради своей жизни также и жизнь других людей, изменять ради своей индивидуальной жизни общественную жизнь. Эта логика жизни, эта логика социальной борьбы и в современных условиях может быть доведена до сознания каждого трудящегося как в капиталистическом обществе, так и в социалистическом обществе, а тем самым приблизить людей к марксистско-ленинскому пониманию социальной революции.

Во-вторых, такое определение содержания социальной революции наглядно опровергает вымыслы противников марксизма о, якобы, обесчеловеченности самой философии марксизма, пренебрегающей, мол, отдельным действительным человеком — его страданиями, его противоречиями, его индивидуальной жизнью. На самом деле, как видно и из приведенных определений, К. Маркс выводил социальные революции также из противоречий между индивидом и его индивидуальной жизнью и подчеркивал исходный, личностный уровень источников социальной революции.

С определения социальной революции как общественной революции, начинается разворачивание определений социальной революции, но им оно не ограничивается. Необходимость осуществления в ходе социальной революции именно революции общественных отношений, как доказывают К. Маркс и Ф. Энгельс, ставит перед действительными индивидами целый ряд задач.

В первую очередь очевидна необходимость коренного преобразования общественной структуры, которая и определяет положение каждого индивида среди всех индивидов, расчленяя действительных индивидов на определенные классы. Поскольку каждый действительный индивид в классовом обществе принадлежит, осознавая это или не осознавая, к определенному классу общества, то, социальная революция, направленная на преобразование классового общества, неизбежно выступает как революция определенного класса, нацеленная против другого класса общества, независимо от того, осознают ли это действительные индивиды или не осознают.

Социальная революция как общественная революция необходимо проходит в виде революции в широком смысле, т. е. в виде целой эпохи, в ходе которой последовательно решается весь комплекс общественных задач, подлежащих разрешению. Социальная революция в широком смысле проходит в виде ряда фаз, которые можно обнаружить уже в социальных революциях буржуазии. Так, например, во Франции социальная революция в широком смысле последовательно осуществлялась через целый ряд социальных революций в узком смысле, начиная от Великой французской буржуазной революции XVIII века, включая революции 1830, 1848 и 1870 годов. В каждой, следующей за Великой французской буржуазной революции, новой фазе революционного процесса социальная борьба осуществлялась уже не столько между антагонистически противоположными классами феодального и буржуазного общества, сколько между различными, противоположными по образу жизни, потребностям, способам получения прибыли социальным группировкам буржуазии. Эта борьба продолжалась во Франции до завершения социальной революции в широком смысле в середине 70-ых годов XIX века, когда, наконец, были выполнены все задачи по установлению новых, буржуазных общественных отношений во Франции на домонополистической стадии развития.

Несколько фаз можно обнаружить и в социальных революциях пролетариата. Одной из них и является перестройка. На современной фазе социальной революции в широком смысле, начатой Великой Октябрьской социалистической революцией в 1917 году, индивиды, осуществляющие сегодня революционную перестройку социалистических общественных отношений и индивиды, противящиеся этой перестройке, не принадлежат к противоположным классам. Вместе с тем они принадлежат к различным социальным группам, различным общностям людей, в которых одни — носители социалистического способа жизни, а их противники — носители несоциалистического способа жизни. Отсюда перестройка как определенная фаза социальной революции пролетариата предстает социальной, революционной борьбой подавляющего большинства трудящихся социалистического общества против меньшинства, пытающегося жить нетрудовыми доходами, тормозящего развитие социализма. В социалистическом обществе, идущему по пути полной ликвидации классов, социальная борьба необходимо превращается в борьбу различных, противоположных социальных подразделений людей, уже не являющихся противоположными классами. А потому борьба и обретает специфические формы в ходе разрешения по существу непримиримых социальных противоречий, возникших ныне в социалистическом обществе.


В периоды истории, когда общественная структура закрепляется и защищается соответствующими государственными учреждениями, выражающими интересы класса, господствующего в экономике, тогда социальная революция необходимо направлена и против прежнего государства, и ставит своей задачей — передачу власти в руки нового, протестующего против обесчеловеченной жизни, прогрессивного класса. Таким образом, социальная революция выступает тогда и как политическая революция и представляет собой высшую форму классовой борьбы. В этом ключе К. Маркс писал в статье «Критические заметки к статье «Пруссака»… : «Каждая революция низвергает старую власть, и постольку она имеет политический характер.

Политическая революция, задача которой — ликвидировать старую власть и создать новое государство, — также как и общественная революция в целом, проходит ряд фаз развития. Так, например, установление буржуазной политической надстройки осуществлялось во Франции через ряд политических революций: в 1789-1794, 1830, 1848, 1870 годах. Рядом политических революций характеризуется развитие и одной и той же социальной революции в узком смысле, как например, Великая французская буржуазная революция XVIII века, в период которой власть последовательно переходила ко все более революционной и демократической части буржуазии — от крупной, к средней и мелкой. В Англии в свою очередь образование буржуазной политической государственной надстройки осуществлялось сначала в период Английской буржуазной революции XVII века, а затем через ряд парламентских реформ, последовательно оттеснявших от власти земельную аристократию и укреплявших власть промышленной буржуазии.


Таким образом, с взятия власти политическая революция буржуазии по существу начинается, но завершается она в широком смысле лишь по мере полного решения всего комплекса задач по созданию нового, буржуазного государства, т. е. по мере осуществления всех сторон революции в широком смысле.

Эту закономерность, проявившуюся в буржуазных революциях, в определенной мере можно проследить и в политической революции пролетариата. И здесь создание и совершенствование пролетарского государства неминуемо проходит ряд фаз, при сохранении однако неизменным его классового содержания. Одной из фаз и является современный этап перестройки политических отношений социалистического общества с целью их совершенствования, демократизации, устранения тех негативных явлений, которые противоречат сущности пролетарского государства.

На фазе перестройки не возникает уже ранее решенная задача взятия власти прогрессивным классом, но стоит задача устранения из органов власти тех лиц, которые по существу выражали интересы не народа, а свои собственные интересы и интересы тех слоев населения, которые перешли на несоциалистический образ жизни. Собственная корруптированность данной группы политических деятелей была благодатным условием для безнаказанного существования казнокрадов, очковтирателей, взяточников, спекулянтов в сфере торговли и др. Поэтому перестройка политических отношений через их демократизацию — подлинно революционная задача осуществляемой перестройки.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что продолжающаяся в период перестройки начатая Октябрем политическая революция в широком смысле не проходит в социалистическом обществе в виде классовой борьбы, вследствии ликвидации в обществе эксплуататорских классов. Однако перестройка политических отношений есть политическая борьба, идущая между политическим большинством — партия, правительство, народ — открытыми сторонниками перестройки, и политическим меньшинством, — коррумпированной частью людей, — скрытых противников перестройки, активно ей сопротивляющимися, и еще не полностью устраненных из государственного аппарата. Отсюда и политическая борьба в период перестройки приобретает специфические формы при сохранении непримиримого характера политических противоречий, подлежащих разрешению.


Далее, поскольку материальной основой общественной структуры являются экономические отношения, как выражение общественных производственных отношений, и экономика, в конечном счете, определяет и политику, то социальная революция необходимо принимает характер экономической революции. Одним из ее первых актов является изменение отношений собственности на средства производства.

В свою очередь, характер экономических отношении определяет и характер социальной революции, о чем Энгельс говорил уже в Эльберфельдской речи 15 февраля 1845 года: «С той же уверенностью, с какой мы из известных математических аксиом можем вывести новое положение, с той же самой уверенностью можем мы из существующих экономических отношений … сделать заключение о грядущей социальной революции». Так выявляется дальнейший разворот определений социальной революции.

Социальная революция предстает как общественная революция, осуществляемая

а) как политическая революция; и

б) как экономическая революция.

Экономическая революция тоже не может проходить иначе, чем в виде целой эпохи утверждения новых экономических отношений, т. е. в виде революции в широком смысле. И здесь развитие осуществляется через смену различных фаз, что характеризует и буржуазную экономическую революцию, и пролетарскую экономическую революцию. Одна из таких фаз и есть перестройка экономических отношений, связанная с нахождением и внедрением новых факторов экономического стимулирования производства, экономического регулирования общения, экономического стимулирования и совершенствования общественной организации.


Все конфликты своего жизненного процесса люди, как известно, отражают в своем индивидуальном и общественном сознании в виде определенных представлений, идей, теорий, науки, религии, философии, права и т. д. «Ясно, — писали К. Маркс и Ф. Энгельс, — что с каждым великим историческим переворотом в общественных порядках происходит также и переворот в воззрениях и представлениях людей…»[142].

Социальная революция необходимо предстает и как духовная революция. Вместе с изменением людьми исторической действительности в корне меняется и сознание людей. История человечества представлена целым рядом духовных революций, в том числе включающих религиозную революцию[143], философскую революцию[144] и т. д.

Так выявляется дальнейшее развертывание определений социальной революции как общественной революции, осуществляемой

а) как политическая революция,

б) как экономическая революция, еще и как

в) духовная революция.

Духовная революция предстает как революции в индивидуальном и общественном сознании людей. Духовная революция также не может проходить иначе, чем в виде революции в широком смысле и знаменуется рядом фаз развития.

Одной из таких фаз духовной революции пролетариата, начатой Октябрем, и является перестройка, ставящая перед собой задачу выработки на основе марксистско-ленинской, пролетарской идеологии нового мышления, соответствующего необходимости решению современных, новых, глобальных проблем человечества в мире, обнаруживающем свою целостность в условиях раздвоенности на противоположные общественные системы.


Таким образом, выявлен строго субординированный категориальный ряд группы понятий социальной революции, в котором социальная революция выступает как общественная революция, как экономическая революция, как политическая революция, как духовная революция.

Выявленный категориальный ряд дает возможность определить всеобщее и специфическое в смене общественно-экономических формаций на протяжении всей истории человечества.

Социальная революция как общественная и экономическая революция, т. е. как смена общественно экономической формации, характерна для всей истории человечества: и тогда, когда общество еще не организовано в государство, и тогда, когда государство уже возникло и существует как определенная организация общества.

В свою очередь, политическая революция, направленная на преобразование государства посредством перехода власти из рук одного, реакционного, в руки другого, прогрессивного для данной исторической ступени развития класса, характерна для социальной революции только для истории, когда существовует государство, и отмирает вместе с отмиранием государства. «Только при таком порядке вещей, когда не будет больше классов и классового антагонизма, социальные эволюции перестанут быть политическими революциями»[145], — писал К. Маркс в «Нищете философии».

В выявленном категориальном ряде понятие «социальная революция» представляет собой определение революции в целом. Следующие понятия — общественная революция, политическая революция, экономическая революция и духовная революция — представляют собой определенную конкретизацию содержания социальной революции по ее направленности на различные сферы жизнедеятельности людей, и в этом смысле они предстают как составные части, как необходимые стороны социальной революции, как средства ее осуществления и как ее результат.

Социальная революция в классовом обществе представляет собой вершину классовой борьбы и является мощным ускорителем общественного и политического прогресса. Эту мысль подчеркивали основоположники марксизма, называя революции локомотивами истории. В работе «Революция и контрреволюция в Германии» Ф. Энгельс, раскрывая этот механизм ускорения развития человечества через революции в новое время отмечает, что в начале революции обычно происходит единение классов против общего врага, но едва «одержана победа, как победители уже расходятся между собой, образуя разные лагеря, и обращают оружие друг против друга. Именно это быстрое и бурное развитие классового антагонизма в старых и сложных социальных организациях делает революцию таким могучим двигателем общественного и политического прогресса; именно это непрерывное возникновение и быстрый рост новых партий, одна за другой сменяющих друг друга у власти, заставляет нацию в период подобных насильственных потрясений за какой-нибудь пятилетний срок проделать путь, который в обычных условиях она не совершила бы и в течение столетия»[146].

Однако социальные революции, в том числе и социальная революция пролетариата, проходят не только в виде таких кратковременных потрясений, отмеченных несколькими годами острейшей классовой борьбы. Социальные революции осуществляются и в виде целой «эпохи социальной революции»[147], которая растягивается на десятилетия наступлений и отступлений революционного процесса. Большое внимание взаимодействию всех сторон социальной революции пролетариата как целой эпохи в истории человечества уделял В. И. Ленин. В. И. Ленину принадлежит и введение в понятийный аппарат теории революции понятий «революция в узком смысле» для обозначения социальной революции как относительно кратковременного периода острейшей классовой борьбы, дошедшей до уровня постановки вопроса о власти, и «революция в широком смысле», обозначающей целую эпоху социальной революции с приливами и отливами революционных волн.

Само понятие «социальная революция» в качестве предельной абстракции не включает определений способа протекания ее во времени — быстро или в виде эпохи. Эти грани отражаются в виде понятий «революция в узком смысле» и «революция в широком смысле», предстающие как разновидности социальной революции.

Анализируемый категориальный ряд революций — социальная революция, общественная революция, политическая и экономическая революции, и духовная революция — выражают лишь общую закономерную направленность социальных революций на все сферы жизнедеятельности людей. Анализируемая группа понятий данного категориального ряда не определяет, каким способом осуществляется социальная революция в конкретно-исторических условиях протеста человека против обесчеловеченной жизни — мирные ли применяются средства или немирные, стихийно или сознательно осуществляются акции протеста.

Не включают эти понятия и определения классового содержания конкретных социальных революций, когда они приходятся на период деления общества на классы. Для выражения этих закономерностей и специфики социальных революций основоположники марксизма-ленинизма применяют понятия иных категориальных рядов, такие, как «мирная революция» и «немирная революция», «буржуазная революция» и «пролетарская революция» и др.[148]

Исходный категориальный ряд понятий социальной революции не выражает и конкретно-историческое формационное содержание социальных революций прошлого и настоящего. Для этого служат понятия «капиталистическая революция»[149], «коммунистическая революция» и др.

Отсюда следует вывод, что исходный категориальный ряд понятий социальной революции не может служить для выявления всех конкретных сторон и всей специфики всех конкретно-исторических революций, имевших место в истории человечества. Ожидание от понятия «социальная революция» отражения всех специфических особенностей конкретных революций, непонимание того весьма абстрактного уровня анализа, которому соответствует данное понятие, и является одной из причин существования разногласий среди философов-марксистов по определениям содержания понятия «социальная революция».

Исходный категориальный ряд понятий социальной революции имеет своим назначением выразить законы революционного процесса смены общественно-экономических формаций через общественную, экономическую, политическую и духовную революции.

Основоположники марксизма доказали, что социальные действия действительных индивидов как протеста против обесчеловеченной жизни только по видимости выступают как индивидуальные действия, а по существу необходимо становятся общественной революционной деятельностью, экономической революционной деятельностью, политической революционной деятельностью, духовной революционной деятельностью определенных групп, классов действительных индивидов, протестующих против обесчеловеченной жизни и стремящихся установить новую, человеческую жизнь, соответственно каждой исторической ступени развития человечества.

Высшим достижением человечества в этом движении является коммунистическая революция, которая создает такое общество, такую ассоциацию людей, «в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».

Социальная революция является целой эпохой в истории человечества, и в том смысле, что только через последовательный ряд конкретно-исторических социальных революций прошлого и настоящего в истории человечества социальная революция разрешает конфликт между человеком и обесчеловеченной жизнью. Последним звеном в этом общечеловеческом движении является социальная революция пролетариата, в ходе которой пролетариат, в отличие от прежних социальных революций, освобождает не только себя, но и все человечество от обесчеловеченной жизни — в чем и заключается светлая, гуманная, общечеловеческая задача и миссия пролетариата и его союзников в современную эпоху.

### Глава IV. К. Маркс и Ф. Энгельс о материальных источниках социальной революции

#### Постановка проблемы

Выявив всеобщее содержание социальной революции, можно приступить к решению следующей задачи. Надо определить те условия, которые делают возможным социальную революцию и являются ее источниками. Ведь обесчеловеченность жизни людей, против которой направлена социальная революция, возникает еще до того, как люди начинают протестовать против этой обесчеловеченности и осуществляют социальную революцию, направленную на коренное изменение способа производства, форм общения и общественной структуры.

Вопрос об условиях, делающих возможной социальную революцию, К. Маркс и Ф. Энгельс активно исследуют уже в «Немецкой идеологии» и примыкающих к ней работах, а также и в более поздние годы. Очень краткий, предельно сжатый ответ на этот вопрос К. Маркс формулирует в 1859 году в «Предисловии к „Критике политической экономии“»: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества»[150]. Материальными условиями существования нового способа производства и новых форм общения и являются новые, более высокие производительные силы, которым становится тесно в рамках прежней общественной формации.

Именно уровень развития производительных сил определяет возможность или невозможность социальной революции как коренного переворота в способе производства, в формах общения, в общественной организации.

Если производительные силы действительных индивидов, производительные силы их деятельности (производства, общения и совместной деятельности) и производительные силы материальных условий жизни действительных индивидов (вбирающие всю совокупность отношений людей к природе и отношений людей к людям) не достигли такого уровня развития, который делает возможным новый способ производства, новые формы общения, новую общественную организацию, то социальная революция невозможна, несмотря на все противоречия и ужасы обесчеловеченной жизни.

Вместе с тем развитие производительных сил обусловлено самими людьми, и обратно — производительные силы обусловливают состояние и развитие людей. Эту взаимообусловленность К. Маркс и Ф. Энгельс всесторонне доказывают уже в «Немецкой идеологии». Так, разворачивал мысль о том, что революция всегда исходит от самих действительных индивидов, а не от неких идей и представлений, якобы, определяющих историю, К. Маркс и Ф. Энгельс дают в данной работе и определения «индивидов, от которых исходили эти революции»[151]. Если сами эти индивиды «составляли себе, в зависимости от своего культурного уровня и от ступени исторического развития, всякого рода иллюзии насчет своей собственной деятельности»[152], то, как доказывают К. Маркс и Ф. Энгельс, в действительности индивиды обусловлены «способом производства их материальной жизни, их материальным общением и его дальнейшим развитием в общественной и политической структуре»[153]. Производство, общение, общественные и политические отношения (когда есть государство), являются теми материальными факторами, той совокупной социальной деятельностью и отношениями, которые определяют всю жизнь действительных индивидов и определяют их самих.

Основоположники марксизма доказывают в «Немецкой идеологии», что в процессах производства и в процессах общения, осуществляемых в рамках определенных общественных и политических отношений, действительные индивиды развивают свои производительные силы. Состояние производительных сил, в свою очередь, определяют самих действительных индивидов[154].

Вместе с тем, на определенных ступенях развития производительные силы, как силы развития людей, превращаются в свою противоположность — превращаются в разрушительные силы[155]. Это имеет место, например, в условиях господства отношений частной собственности[156], когда разрушительные силы (в виде машин и денег) обесчеловечивают жизнь действительных индивидов, превращая рабочего в придаток к машине, а личностное общение людей — в товаро-денежные, вещные отношения.

Вместе с тем, созидательная деятельность людей в процессе производства и общения, поступательное развитие средств производства и средств общения неуклонно продолжают развивать производительные силы действительных индивидов, создавая в индивидах новые силы, новые потребности, новые способности и т. д. И наступает момент, когда в рамках данного способа производства, в рамках данных форм общения, в рамках данного общества действительные индивиды не могут реализовать свои новые производительные силы или могут применять их только частично[157]. Это неполное, частичное применение возросших производительных сил индивидов и является источником того, что возникает противоречие между производительными силами и прежним способом производства[158], противоречия между новыми производительными силами и прежней формой общения[159], противоречия между новыми производительными силами и общественными отношениями[160].

Естественно, что условия жизни, обусловленные прежним[161] способом производства, прежней формой общения и прежними общественными отношениями, в которых индивиды уже не в состоянии реализовать свои новые производительные силы, а значит не могут развиваться, воспринимаются ими и являются в действительности обесчеловеченными, противными человеку, противоречащими человеческой жизни.

Названные противоречия и являются источниками социальных революций на протяжении всей истории человечества, являются условиями, делающими возможной социальную революцию.

#### Противоречия между производительными силами и производственными отношениями

В 1859 году, в «Предисловии к «Критике политической экономии» К. Маркс предельно сжато сформулировал всеобщие источники социальной революции в знаменитой формулировке о том, что на «известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями… Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции»[162].

Этой классической формулировки нет в «Немецкой идеологии». В данной работе К. Маркс и Ф. Энгельс более всего анализируют противоречия, производные от основного: противоречия между производительными силами и формой общения, а также противоречия между производительными силами и общественными отношениями. Формулировки 1845-46 годов можно, конечно, представить как этапы постепенной отработки классической формулировки 1859 года, и достойных анализа только в плане интереса к истории марксизма, но ненужных при анализе современных революционных процессов. Однако, такая позиция привела бы к обеднению марксистской концепции источников социальной революции, активно разрабатывавшейся К. Марксом и Ф. Энгельсом в годы кануна революции 1848 года, при том не только в теоретическом плане, но и в практических целях для обеспечения активного и сознательного участия в революционной борьбе тех лет.

Следует напомнить, что первая глава «Немецкой идеологии», в которой К. Маркс и Ф. Энгельс впервые целостно излагают концепцию материалистического понимания истории, во-первых, осталось неоконченной, а, во-вторых, дошла с целым рядом пропусков. Именно этим и может объясняться отсутствие в рукописи формулировок о противоречиях между производительными силами и способом производства (или производственными отношениями) как источнике социальных революций. Ведь К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии» много пишут о производительных силах, постоянно обосновывают определяющую роль производства материальной жизни по отношению к другим сферам жизнедеятельности людей. А потому названное противоречие «просится» в неоконченный текст рукописи.

В пользу этого положения говорит и то, что в прилегающем к «Немецкой идеологии» известному письму К. Маркса П. В. Анненкову 28 декабря 1846 года, в котором К. Маркс кратко излагает суть своей концепции, К. Маркс подчеркивает: «Таким образом, экономические формы, при которых люди производят, потребляют, совершают обмен, являются формами преходящими и историческими. С приобретением новых производительных сил люди меняют свой способ производства, а вместе со способом производства они меняют все экономические отношения, которые были необходимыми отношениями лишь данного, определенного способа производства»[163]. А отсюда следует, что противоречия между производительными силами и способом производства были в поле исследования К. Маркса в указанный период.

Много внимания уделяет К. Маркс анализу противоречий между производительными силами и способом производства затем и в «Нищете философии» 1847 года. К. Маркс отмечает, что «способ производства, те отношения, в рамках которых развиваются производительные силы… соответствуют определенному уровню развития людей и их производительных сил и что всякое изменение производительных сил людей необходимо ведет за собой изменение в их производственных отношениях. Так как важнее всего не лишиться плодов цивилизации — приобретенных производительных сил, то надо разбить те традиционные формы, в которых они были произведены»[164]. Эту задачу и решает социальная революция.

Социальная революция должна решить и задачу по ликвидации тех производительных сил, которые в действительности стали разрушительными силами, не развивающими индивидов, а наоборот, делающих их однофункциональными или даже убивающих их.

Возможность превращения производительных сил в разрушительные силы К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали уже в «Немецкой идеологии», когда писали, что «в своем развитии производительные силы (Produktivkraefte) достигают такой ступени, на которой возникают производственные силы (Produktionkraefte) и средства общения, приносящие с собой при существующих отношениях одни лишь бедствия и являющиеся уже не производительными, а разрушительными силами (машины и деньги)»[165]

Эти положения марксистской теории источников революции наглядно видны и в современной действительности. В условиях государственно-монополистического капитализма людьми, с одной стороны, созданы такие производительные силы, которые на деле стали разрушительными — средствами массового уничтожения людей, средствами катастрофического загрязнения окружающей среды, средствами манипуляций отдельными личностями психотропными лекарствами и т. д. А с другой стороны, людьми созданы и продолжают создаваться такие производительные силы, которые на деле и дальше развивают людей, наделяя их новыми силами, новыми потребностями в человеческом способе жизни.

Так, и в современных условиях противоречия между производительными силами и способом производства являются выражением обесчеловеченности жизни людей в капиталистическом обществе, против которой у действительных индивидов созревают силы, потребности и способности к протесту, как возможности осуществления социальной революции.

Противоречия между производительными силами и производственными отношениями являются одним из источников необходимости перестройки и социалистического общества на современном этапе, дабы использовать все достижения научно-технической революции в подлинно гуманистических целях, ради человека, ради человеческой жизни, ради мира на земле.

Противоречия между производительными силами и способом производства, противоречия между производительными силами и производственными отношениями — ведущие, но не единственные источники социальной революции.

#### Противоречия между производительными силами и формой общения

К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии» доказывают, что на известных ступенях исторического развития индивиды, наделенные определенными производительными силами, вступают в противоречие со своей формой общения. Так, например, капиталистические формы общения, основанные на наемном труде и капитале, на конкуренции и господстве товаро-денежных отношений, по мере развития производительных сил действительных индивидов перестают соответствовать развитию индивидов, не дают им возможность реализовать свои производительные силы и тем обесчеловечивают их общение. Новым производительным силам тесно в рамках прежних форм общения. Отсюда К. Маркс и Ф. Энгельс обнаруживают источник возможности революции в противоречии между производительными силами и формой общения[166].

Поскольку данный параметр источников революции еще мало исследован в литературе, необходимо охарактеризовать его несколько подробнее.

Общение занимает в концепции материалистического понимания истории весьма существенное и вполне определенное место, что видно уже при анализе всеобщих определений трех сторон социальной деятельности в предыдущем разделе данной работы. К. Маркс обращался к анализу общения и отношений общения не только в период разработки основных положений своего первого великого открытия — открытия материалистического понимания истории в 40-ые годы XIX века, но и в последующие годы, в том числе в «Манифесте Коммунистической партии» и в «Капитале»[167]. Необходимо обратить внимание на то, что уже в «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс, анализируя способ производства, средства производства, производственные отношения, постоянно связывают их со способом общения, средствами общения, отношениями общения. Производство и общение образуют парные категории, выражающие диалектическое единство производства и общения в исторической действительности.

Чтобы понять специфику содержания противоречий между производительными силами и формой общения, необходимо постоянно иметь в виду, что производство представляет собой в самых общих определениях такой род человеческой деятельности, обращенный людьми на природу и на людей, в процессе которого люди создают определенный продукт производства — людей, средства жизни, отношения людей к людям, отношения людей к природе и т. д. В свою очередь общение в самых общих определениях представляет собой такой род человеческой деятельности, в процессе которого люди двигают, передвигают, распределяют, обменивают и т. д. между людьми продукты производства — людей, средства жизни, отношения людей к людям, отношения людей к природе и т. д.[168] А поскольку производство и общение — разные виды социальной деятельности, то соответственно и противоречия между производительными силами и формой общения также не могут быть просто перефразировкой противоречия между производительными силами и производственными отношениями. Отсюда это противоречие и требует специального рассмотрения.

В «Немецкой идеологии» в результате анализа истории смены форм общения К. Маркс и Ф. Энгельс приходят к выводу: «Итак, все исторические коллизии, согласно нашему пониманию, коренятся в противоречии между производительными силами и формой общения»[169]. Вместе с тем, каждая форма общения сама обусловлена определенным развитием производительных сил[170], а их несоответствие является источником революции: «То противоречие между производительными силами и формой общения, которое, как мы видели, уже неоднократно имело место в предшествующей истории, не угрожая, однако, ее основам, должно было каждый раз прорываться в виде революции, причем оно вместе с тем принимало и различные побочные формы — как совокупность всех коллизий, как коллизии между различными классами, как противоречия сознания, идейная борьба и т. д., политическая борьба и т. д. Если стоять на ограниченной точке зрения, то можно выхватить одну из этих побочных форм и рассматривать ее как базис этих революций; сделать это тем легче, что сами индивиды, от которых исходили эти революции, составляли себе, в зависимости от своего культурного уровня и от ступени исторического развития, всякого рода иллюзии насчет своей собственной деятельности»[171].

Из последнего замечания явствует, что К. Маркс и Ф. Энгельс определяют противоречия между производительными силами и формой общения как материальный базис революции. В скобках надо заметить, что противоречия между производительными силами и производственными отношениями также являются материальным базисом революции, первичным по отношению к рассматриваемому противоречию.

Чтобы нагляднее представить содержание противоречия между производительными силами и формой общения как источник революции, необходимо напомнить, какой класс явлений К. Маркс и Ф. Энгельс объединяют в понятии «общение». Исходно деятельность общения предстает как продолжение человеческого рода, торговля и война[172], переселение народов[173]. Сегодняшняя литература справедливо характеризует деятельность общения и как информативный процесс по обмену людьми информацией[174]. Соответственно отношения общения предстают как: а) семейные отношения мужчины и женщины; б) торговые отношения; в) военные отношения; а также как г) отношения переселения народов, что исторически имеет множество вариантов (от отношений переселений народов в первобытнообщинном периоде человеческой истории, включая и отношения между колонизаторами и местным населением на ранних ступенях развития капитализма, и современное перемещение рабочих из Турции, Греции и других стран в европейские страны и т. д.). Определенными отношениями общения являются и д) классовые отношения (крестьянин соответственно общается с феодалом, рабочий с капиталистом и т. д.). Соответственно формами общения выступают: семья[175], сословия, классы, — словом, гражданское общество[176], государство[177] и другие общности людей (например, цех, мануфактура, фабрика и т. д.), в рамках которых и посредством которых люди двигают, передвигают, распределяют, обменивают, дарят, захватывают и т. д. продукты производства и тем самым обрабатывают людей. Всегда следует помнить, что продукты производства это не только средства жизни (пища, одежда, жилище и т. д.), но вся совокупность результатов производственной деятельности людей — и сами люди, и отношения между людьми, обработанная часть природы, идеи, теории и т. д.

На протяжении истории человечества происходит не только последовательная смена способов производства, но и смена последовательного ряда форм общения[178].

Конечно, и цех, и мануфактура, и фабрика, а также классы и гражданское общество, а в определенных исторических условиях и семья, одновременно являются и производственной организацией, производящей продукт, а потому эти общности также являются ареной противоречий и между производительными силами и производственными отношениями. Но вместе с тем, эти общности являются и определенными формами общения, организацией, в рамках которой двигается, перемещается продукт производства, а потому они являются также и ареной противоречий между производительными силами и формой общения.

Определения всех коллизий истории и источников социальной революции, как вытекающих не только из противоречий между производительными силами и способом производства, но также из производных от них противоречий между производительными силами и формой общения, актуальны для анализа современных революционных процессов.

Не только в XIX веке, при жизни К. Маркса и Ф. Энгельса, но и сегодня, в условиях государственно-монополистического капитализма, общение между людьми приобретает отчужденный, обесчеловеченный характер, вытесняя отношения между людьми отношениями между вещами, становящимися силой, стоящей над людьми и калечащей их жизнь, и их самих. И сегодня актуален вывод К. Маркса и Ф. Энгельса о том, что никто иной, как сами действительные индивиды искажают свои отношения общения в определенных условиях определенного способа производства, и сами создают «перевернутый мир»[179], искаженный мир (verkehrte Welt), грозящий человечеству уничтожением. Осуществляя свое общение, как и в прошлом, через торговлю, ставшей мировой и создавшей мировой рынок, продолжая свое общение и в виде войн, также ставших мировыми, продолжая оставаться в сетях отношений частной собственности, как определенной формы общения[180], люди капиталистического общества и сегодня перемещают между людьми не только производственные, но и разрушительные силы — крылатые ракеты, отравляющие вещества, ненависть к людям других наций и т. д. Эти разрушительные силы столь глобальны, что действительно могут уничтожить человечество, если люди сами же не изменят свои формы общения, не разрешат противоречия между новыми производительными силами и прежней формой общения через революцию.

Так и через анализ данного источника социальной революции намечается выход на современные глобальные проблемы человечества, необходимость разрешения которых ведет человечество к необходимости коммунистической революции.

Противоречия между производительными силами и формой общения нетрудно обнаружить и в современном социалистическом обществе. Так, например, существуют далеко еще неразрешенные противоречия между развитием производительных сил, требующем на данном этапе перехода, например, на двух и трехсменную работу, и такой формой общения как семья, для которой такой способ развития производительных сил весьма существенно осложняет возможности ухода за детьми. Это одно из реальных противоречий перестройки, которое требует своего разрешения.

Можно привести и другой пример, когда развитие производительных сил необходимо связано, например, с достаточной подвижностью населения, что обеспечивает перемещение людей, как носителей производительных сил в районы развития нового производства. Между тем сложившиеся, например, в Киргизии благоприятные условия для ведения сельского хозяйства из-за природных факторов, дающих возможность получения добавочной прибыли на основе естественного плодородия земли и продолжительности солнечных месяцев, задерживает миграцию сельского населения Киргизии в другие районы страны. Это закрепляется в сознании в виде представлений об особой, национальной форме общения киргизского народа, не склонного, мол, к перемене мест и обретает характер традиции. Так возникает противоречие между производительными силами и формой общения в данном регионе Советского Союза.

Противоречия между производительными силами и формой общения в социалистическом обществе обнаруживаются, например, и в необходимости поддерживать уровень вооружения для случая войны, хотя сама по себе война как форма общения противна природе социализма.

Можно привести примеры противоречий между производительными силами и формой общения и на уровне трудовых коллективов, когда общение, например, строится на конфликтных межличностных отношениях, на зажиме критики, гражданской пассивности, попустительстве, очковтирательству и т. д., что мешает развитию производительных сил членов такого рода общностей общения и т. д.

Короче противоречия между производительными силами и формой общения являются целым комплексом реальных противоречий социалистического общества, находящегося на фазе перестройки.

#### Противоречия между производительными силами и общественными отношениями

В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс выдвигают положение о том, что на основе производства и общения строится определенная общественная организация[181], определенная система общественных отношений, представляющая собой организацию, в рамках которой и посредством которой множество действительных индивидов действуют — производят, общаются и т. д. — как некое целое. Общественные отношения связывают между собой действительных индивидов, разделенных на различные подразделения — сословия, классы и др. в некое целое, в общество. Основой общественных отношений, связывающих индивидов, выступают общественные отношения производства и общественные отношения общения.

В антагонистических формациях общественные отношения строятся на угнетении одних людей другими людьми, на эксплуатации одних людей другими людьми, на социальном неравенстве людей и в этом качестве становятся силой, чуждой индивидам, стоящей над ними в качестве внешнего для индивидов условия их жизни, обесчеловечивающего их жизнь.

Такова логика истории, хотя нельзя забывать, что каждая новая ступень общественной формации с соответствующими ей общественными отношениями производства и общественными отношениями общения, создавалась людьми для очеловечивания своей жизни и до поры, до времени действительно выполняла это свое историческое назначение, давая простор для развития новых производительных сил, для развития людей. Но на определенной ступени развития прежние общественные отношения приходят в противоречие с возросшими производительными силами действительных индивидов, созданных ими в рамках прежнего общества.

Так возникает противоречие между возросшими производительными силами и прежними общественными отношениями[182], делающие возможной социальную революцию.

Разрешение противоречия между производительными силами и общественными отношениями требует разрушения прежних общественных отношений, обесчеловечивающих жизнь действительных индивидов, и создания новой структуры общества — при коммунизме без классов, без наций, без государства.

Для того, чтобы создать новую структуру общества, люди должны совершить революцию способа производства и революцию форм общения, на основе которых осуществляется ими и общественная революция.

И не случайно К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии» определяют коммунизм как низвержение «прежнего способа производства и (способа — В. Ш.) общения, а также прежней структуры общества … причем пролетариат сбрасывает с себя все, что еще осталось у него от его прежнего общественного положения»[183]. К. Маркс подчеркивал, что «буржуазной общественной формацией завершается предистория человеческого общества»[184].

В свою очередь, коммунизм осуществляет переход человечества к человеческому общению, в котором нет угнетения одними людьми других людей, нет эксплуатации одними людьми других людей, в котором нет социального неравенства.

Развитие производительных сил до такого уровня, который делает возможным и необходимым ломку прежних общественных отношений и переход к новой организации общества, является материальным условием для возможности социальной революции, без чего решение задач революции невозможно. А потому, как подчеркивал К. Маркс, «человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить…»[185]

Революция способа производства и революция форм общения для своего осуществления требует разрешения противоречия между производительными силами и отношениями собственности, в рамках которых они до сих пор развивались, и которые являются материальным базисом общественных отношений.

А так как отношения собственности сами основываются на отношениях труда и обмена, то изменение отношений собственности необходимо связано с изменениями характера труда и характера обмена, что и составляет всеобщее содержание экономической революции на каждой исторической ступени развития человечества, являющейся базисом общественной революции.

К. Маркс подчеркивал, что при рассмотрении эпохи социальной революции «необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что он сам о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию»[186].

Отсюда, следуя принципам материалистического понимания истории, необходимо в первую очередь начинать анализ именно с материальных источников социальной революции: с противоречий а) между возросшими производительными силами и прежним способом производства, б) между возросшими производительными силами и прежней формой общения, в) возросшими производительными силами и прежними общественными отношениями.

Рассмотренные противоречия являются источниками социальных революций, возникающими независимо от того, осознаны они людьми или не осознаны ими. Проанализированная совокупность противоречий составляет материальную основу протеста человека против обесчеловеченной жизни, и на каждой исторической ступени развития человечества предстает в определенных, конкретно-исторических формах.

К. Маркс и Ф. Энгельс в своих работах рассматриваемого периода более всего исследовали источники социальной революции именно в эпоху капитализма, с тем, чтобы в XIX веке вести пролетариат от индивидуальных и стихийных форм протеста против обесчеловеченной жизни к классовым формам борьбы, сознательно направленных на снятие тех общественных отношений производства, общественных отношений общения (отношений частной собственности, отчужденного характера труда и товаро-денежного характера обмена и др.), которые в XIX веке были действительными, материальными причинами обесчеловечивания жизни массы пролетариев.

И в современных условиях актуально исследование источников социальной революции в параметрах: противоречий между производительными силами и производственными отношениями, между производительными силами и формами общения, а также между производительными силами и общественными отношениями (между производительными силами и отношениями собственности, труда и обмена и др.), как это делали К. Маркс и Ф. Энгельс в 1844-46 годах.

Использование для анализа целой совокупности противоречий, взаимообусловленных и взаимосвязанных, даст возможность изучить современные, материальные источники социальных революций в капиталистическом мире столь же многогранно и глубоко, как анализировали их в середине XIX века основоположники марксизма.

В этих же параметрах требуется изучение всей совокупности противоречий развития социалистического общества, вызвавших в жизнь необходимость и возможность перестройки. Однако это требует специального рассмотрения, выходящего за рамки данной работы.

### Глава V. К. Маркс И Ф. Энгельс о социальной революции пролетариата и ее коренном отличии от предшествующих социальных революций

Особое внимание К. Маркс и Ф. Энгельс уделяют раскрытию содержания социальной революции пролетариата. Эта сторона вопросов социальной революции весьма подробно освещена в современной марксистской литературе.

Следует вместе с тем обратить внимание на те аспекты, которые были в центре внимания предшествующих разделов работы.

Социальная революция, осуществляемая пролетариатом, как и любая социальная революция, направлена на разрушение старого общества и создание нового общества, и в этом смысле социальная революция пролетариата есть общественная революция.

Но существует и коренное отличие социальной революции пролетариата от всех предшествующих социальных революций, которое состоит в том, что если предшествующие революции, по-существу, лишь заменяли одну классовую структуру общества другой классовой структурой, то революция пролетариата имеет в качестве своей конечной цели — уничтожение классов и создание новой общественной структуры без классов — создание бесклассового общества.

И в прошлом, и в настоящем в антагонистических обществах социальные революции всегда принимали форму классовой борьбы, и социальная революция пролетариата в этом отношении не исключение, она также является революцией определенного класса.

Вместе с тем коренное отличие социальной революции пролетариата от всех предшествующих социальных революций состоит и в том, что, начинаясь как революция определенного класса, угнетенного в обществе, эта революция становится социальной революцией всего человечества, ради освобождения человечества — каждого и всех, от нечеловеческого способа жизни, от нечеловеческого общества, которое ставит «отдельного человека во враждебные отношения ко всем остальным, приводит, таким образом, к социальной войне всех против всех…»[187].

Создание нового общества, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[188], создание подлинно человеческого, человечного общества и является целью коммунистической, социальной революции пролетариата как освободителя всего человечества. Принять участие в этом гуманистическом, в самой своей основе, освободительном движении человечества, основоположники марксизма призывали всех людей современного им общества, всех подлинных гуманистов, всех озабоченных судьбами человечества.

Приведем в этой связи отрывок из речи Ф. Энгельса в Эльберфельде в 1844 году, обращенной к Эльберфельдстской буржуазии, и звучащий сегодня как нельзя более актуально. Доказывая необходимость решения социального вопроса, «чтобы поставить современных илотов в положение, достойное человека»[189], Ф. Энгельс призывал буржуазию к участию в этом движении и говорил, обращаясь к ней: «И, если кому-нибудь из вас, быть может, покажется, что возвышение прежде униженных классов не может произойти без снижения их собственного жизненного уровня, то следует помнить, что речь идет о создании для всех людей таких условий жизни, при которых каждый получит возможность свободно развивать свою человеческую природу, жить со своими близкими в человеческих отношениях и не бояться насильственного разрушения своего благосостояния; следует помнить, что то, чем придется пожертвовать отдельным людям, есть не истинно человеческое наслаждение жизнью, а лишь обусловленная нашим дурным устройством видимость наслаждения, нечто такое, что противно разуму и сердцу тех, кто ныне пользуется этими мнимыми преимуществами. Мы вовсе не хотим разрушать подлинно человеческую жизнь со всеми ее условиями и потребностями, наоборот, мы всячески стремимся создать ее»[190].

Так социальная революция пролетариата и в Эльберфельдской речи характеризуется как революция, меняющая жизнь каждого и всех во имя создания подлинно человеческой жизни каждому и всем.

Абстрактная теоретическая возможность участия буржуазии в освободительном, революционном движении ради интересов всего человечества на практике реализуется в различные периоды истории человечества различно, а главное никогда не может осуществиться как движение всей буржуазии. Так, в годы антифашистской борьбы в народный фронт входила и определенная часть антифашистской национальной буржуазии. Сегодня в борьбе за мир против ядерной катастрофы участвуют прогрессивно мыслящие слои буржуазии, и коммунистические партии всех стран борются за расширение фронта мира, в том числе и за счет расширения кругов буржуазии — активных сторонников мира на земле, включившихся в активную защиту мира. Вместе с тем антифашистская борьба во время второй мировой войны и сегодня борьба за мир направлены против буржуазии же, против ее самой реакционной, милитаристской, государственно-монополистической, античеловеческой части, в руках у которой политическая власть. Эта часть буржуазии и является сегодня главным носителем античеловеческой жизни, она — опасность для существования человечества, для существования жизни на земле.

Еще ограниченней была возможность буржуазии участвовать в освободительном движении человечества накануне и во время революции 1848 года, когда молодой Ф. Энгельс обращался к немецкой буржуазии со своей гуманистической речью в Эльберфельде. Возвращаясь в 1892 году к начальному периоду своей революционной деятельности, Ф. Энгельс писал в предисловии к английскому изданию «Положения рабочего класса в Англии», что «в книге придается особое значение тому тезису, что коммунизм является не только партийной доктриной рабочего класса, но теорией, стремящейся к освобождению всего общества, включая и класс капиталистов, от тесных рамок современных отношений. В абстрактном смысле это утверждение верно, но на практике абсолютно бесполезно и иногда даже хуже того. Поскольку имущие классы не только сами не испытывают никакой потребности в освобождении, но и противятся всеми силами самоосвобождению рабочего класса, постольку социальная революция должна быть подготовлена и осуществлена одним рабочим классом»[191]. Ту же закономерность соотношения абстрактной истины и невозможности ее воплощения в практической революционной борьбе Ф. Энгельс замечает и в буржуазных социальных революциях прошлого: «Французские буржуа 1789 г. также объявляли освобождение буржуазии освобождением всего человечества; но дворянство и духовенство не пожелали с этим согласиться, и это утверждение, — хотя оно тогда в отношении феодализма было абстрактной исторической истиной, — скоро превратилось в чисто сентиментальную фразу и совершенно исчезло в огне революционной борьбы»[192].

Однако необходимо заметить, что то, что было всего лишь абстрактной истиной в середине XIX века, сегодня, в конце XX века, становится практической необходимостью.

Сегодня социальная революция пролетариата расширяет круг своих союзников, вплоть до включения части прогрессивно мыслящей буржуазии в борьбу за освобождение человечества от угрозы самоуничтожения в ядерной катастрофе, от экологических проблем нашей планеты, или от достижений генной инженерии, психотропных средств и т. д., способных, если эти открытия окажутся в руках античеловеческой верхушки государственно-монополистического капитала, физически и психологически уничтожить человека как человека.

А потому в современном революционном процессе идеи освобождения всего человечества не только не бесполезны, а наоборот, составляют существенную сторону революционной борьбы за светлое будущее всего человечества.

Далее, в антагонистических обществах, организованных в государство, социальные революции всегда, так или иначе, принимали форму политической революции, направленной на преобразование государства путем передачи власти новому, ранее угнетенному классу. И социальная революция пролетариата в этом отношении не представляет исключения, она так же неизбежно является и политической революцией, и только, «при таком порядке вещей, когда не будет больше классов и классового антагонизма, социальные эволюции перестанут быть политическими революциями»[193], — писал К. Маркс в «Нищете философии».

При этом политическая революция есть средство осуществления общественной революции, и в этом смысле она представляет собой составную часть социальной революции определенного класса, в том числе и пролетариата. К. Маркс подчеркивал: «Политические отношения между людьми являются, естественно, также и социальными, общественными отношениями, как и все отношения, в которых люди находятся друг с другом. Поэтому все вопросы, касающиеся взаимных отношений между людьми, являются также и социальными вопросами»[194].

Однако политическая революция и общественная революция как составные части и как средство социальной революции не тождественны друг другу по объему преобразований, поскольку сферой одной является государство, а сферой другой — общество.

Точно так же не тождественны по объему преобразований социальная революция и политическая революция. Так, по определению К. Маркса, социальная революция «стоит на точке зрения целого», т. е. охватывает преобразование всей совокупности действительных жизненных отношений действительных индивидов — природных и общественных, личных и общественных, — и направлена на действительное преодоление обесчеловеченной жизни, на преодоление разрыва между сущностью человека и существованием человека. Напротив, политическая революция состоит только в «стремлении классов, не имеющих политического влияния, уничтожить свою изолированность от государства и от господства. Ее точка зрения есть точка зрения государства, абстрактного целого, которое существует только в результате отрыва от действительной жизни и которое немыслимо без организованной противоположности между всеобщей идеей человека и его индивидуальным существованием. Поэтому-то революция с политической душой, в соответствии с ограниченной и раздвоенной природой этой души, организует господствующий слой в обществе за счет самого общества»[195].

Политическая революция — это лишь частичная революция, неполная революция, посредством которой прежнее социальное неравенство между людьми преодолевается не в полной мере и не для всех, а только для определенного класса людей, устанавливающего, в свою очередь, через свое господство новую форму социального неравенства, новую форму отношений господства одних людей над другими людьми. Именно в этом смысле политическая революция осуществляется не для всех, не для каждого действительного индивида. Это относится и к политической революции пролетариата, направленной против буржуазии, и уже в этом смысле не являющейся революцией всех.

Отличие революции пролетариата от всех предшествующих революций состоит в том, что все прежние революции были революцией меньшинства, тогда как революция пролетариата — революция большинства. Ф. Энгельс писал об этом во введении к работе К. Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 гг.»: «Все прежние революции сводились к замене господства одного определенного класса господством другого; но все господствовавшие до сих пор классы являлись лишь ничтожным меньшинством по сравнению с подвластной народной массой. Таким образом, одно господствующее меньшинство свергалось, другое меньшинство становилось вместо него у кормила власти и преобразовывало государственные порядки сообразно своим интересам. Всякий раз это бывала та группа меньшинства, которая при данном состоянии экономического развития была способна и призвана господствовать, и именно поэтому — и только поэтому — при перевороте подвластное большинство либо принимало участие в перевороте в пользу этой группы, либо же спокойно примирялось с переворотом. Но если отрешиться от конкретного содержания каждого отдельного случая, общая форма всех этих революций заключалась в том, что это были революции меньшинства. Если большинство и принимало в них участие, оно действовало — сознательно или бессознательно — лишь в интересах меньшинства…»[196]. Развивал эту мысль, В. И. Ленин отмечал, что в «буржуазных революциях главная задача трудящихся масс состояла в выполнении отрицательной или разрушительной работы уничтожения феодализма, монархии, средневековья. Положительную или созидательную работу организации нового общества выполняло имущее, буржуазное меньшинство населения… Напротив, главной задачей пролетариата и руководимого им беднейшего крестьянства во всякой социалистической революции … является положительная или созидательная работа налажения чрезвычайно сложной и тонкой сети новых организационных отношений, охватывающих планомерное производство и распределение продуктов, необходимых для существования десятков миллионов людей»[197]. Пролетариат осуществляет свою политическую революцию, устанавливает диктатуру пролетариата в качестве средства для разрушения старых и созидания новых общественно-экономических отношений социалистического, а впоследствии и коммунистического общества.

Вместе с тем, каждый класс, идущий к власти, именно для того, чтобы установить свое, новое политическое господство, вынужден выставлять свой собственный классовый интерес за всеобщий интерес нового общества в целом[198], без чего ему не удастся опрокинуть старое общество. И в известной мере эта иллюзия каждого революционного класса отражает действительное историческое движение.

Дело в том, что каждый новый революционный класс, преобразовывая общество по своему образцу, во имя собственных классовых интересов относительно истории человечества в целом выступает той социальной силой, которая из эпохи в эпоху, через последовательный ряд социальных революций расширяет круг действительных индивидов, действительно действующих общественно и политически как личности, расширяет круг людей, индивидуальные интересы которых выражают интересы всего человечества, т. е. по существу расширяет круг лиц, действительно становящихся действительными человеческими личностями — ансамблем общественных отношений. Этот процесс в истории человечества продолжается и нарастает из эпохи в эпоху, вплоть до появления такого угнетенного класса — класса пролетариев, который настолько оказывается вне государства и вне общества, что его собственное освобождение, условия становления пролетариев человеческими личностями обуславливает необходимость действительного освобождения всего человечества.

А потому, когда пролетариат, борясь за политическое господство, выдает свой классовый интерес за интерес всего человечества, то он действительно выражает свою историческую миссию быть освободителем человечества от обесчеловеченной жизни, быть освободителем каждого и всех посредством создания такой ассоциации людей, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.

Но для осуществления этой общечеловеческой задачи пролетариат, как и предшествовавшие ему революционные классы, должен осуществить свою политическую революцию и установить политическое господство пролетариата — диктатуру пролетариата. Иначе ему не разрушить старое общество и не создать новое.

Вместе с тем, политическая революция пролетариата существенно отличается от предшествующих политических революций и тем, что в конечном итоге ведет к отмиранию государства и к отмиранию политического господства самого пролетариата.

Следовательно, пролетариату для осуществления общественной революции, направленной на уничтожение буржуазного общества, необходима политическая революция, которая является средством осуществления социальной революции. Через политическую революцию социальная революция приобретает характер высшей формы классовой борьбы, а вопрос о власти превращается в главный вопрос революции, как неоднократно подчеркивал В. И. Ленин[199]. Ф. Энгельс, в частности, подчеркивает в качестве успехов Гаагского конгресса I Интернационала то, что он «провозгласил необходимость для рабочего класса вести в области политической такую же борьбу со старым, разрушающимся обществом, как и в области социальной…»[200]. А поскольку, подчеркивает Ф. Энгельс, социальные отношения как раз и порождают государство, пролетариат не может отменить государство одним ударом — для отмирания государства необходимо, чтобы были «отменены те социальные отношения, которые породили его»[201].

Таким образом, политическая революция пролетариата есть средство осуществления общественной революции, т. е. средство разрушения старого и создания нового общества, она начинается с взятия пролетариатом власти и завершается отмиранием государства. Политическая революция пролетариата определена всем содержанием социальной революции: мерой разрушения старого общества и степенью преобразования посредством общественной революции самих действительных индивидов и характера их деятельности. Политическую революцию — взятие власти и создание государства диктатуры пролетариата, — пролетариат в состоянии осуществить в сравнительно короткий исторический период. Разрушить старое общество через ликвидацию прежней общественной структуры, т. е. через ликвидацию эксплуататорских классов, пролетариат также в состоянии осуществить в исторически короткий период. Однако весь объем созидательного содержания социальной революции, включающей и самоизменение через революционно-преобразующую деятельность каждого отдельного и всех действительных индивидов вместе, пролетариат не может осуществить иначе, чем в виде целой эпохи социальной революции.

Неизбежная растяженность социальной революции во времени, необходимость ее поэтапного осуществления через политическую и общественную революцию, невозможность немедленного решения задач социальной революции по преобразованию действительных индивидов в человечных индивидов и их обесчеловеченной жизни в человечную жизнь определяется тем, что социальная революция сама определена состоянием действительных индивидов, ее совершающих, и материальными условиями жизни действительных индивидов, найденными ими в готовом виде и подлежащими преобразованию. А отсюда и следует весьма важный вывод Ф. Энгельса о том, что «сначала всякая социальная революция должна будет брать вещи такими, какими она их найдет, и бороться с наиболее вопиющим злом при помощи имеющихся налицо средств»[202].

Одним из таких решающих средств и является государство диктатуры пролетариата как продукт политической революции пролетариата.

Надо напомнить, что вывод о необходимости для пролетариата политической революции К. Маркс и Ф. Энгельс формулируют уже в «Немецкой идеологии»: «Отсюда следует далее, что каждый стремящийся к господству класс, — даже если его господство обуславливает, как это имеет место у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, — должен прежде всего завоевать себе политическую власть, для того, чтобы этот класс, в свою очередь, мог представить свой интерес как всеобщий, что он вынужден сделать в первый момент»[203].


И, наконец, необходимо отметить, что существует своя взаимозависимость между социальной революцией и экономической революцией.

Дело в том, что социальная власть одних людей над другими, господство одних людей над другими и социальное неравенство людей вытекает из неравенства их в отношениях собственности, которое обусловлено различиями в отношениях действительных индивидов к средствам производства, т. е. обусловлено общественными отношениями собственности, общественными производственными отношениями. Эти отношения составляют экономическую основу общественной организации. Поэтому для того, чтобы преобразовать общество, социальная революция неизбежно должна преобразовать и общественные отношения собственности, изменить отношения людей к средствам производства. А отсюда каждая социальная революция и включает как свою основу качественное изменение отношений собственности на каждой ступени исторического развития человечества.

Задачей социальной революции пролетариата также является коренное изменение отношений собственности. В подготовительных работах к «Анти-Дюрингу» Ф. Энгельс дает общий обзор истории смены отношений собственности и пишет в этой связи: «Все индогерманские народы начинают с общей собственности… Почти у всех народов она в ходе общественного развития отменяется, отрицается, вытесняется другими формами — частной собственностью, феодальной собственностью и т. д. Подвергнуть отрицанию это отрицание, восстановить общую собственность на более высокой ступени развития — такова задача социальной революции»[204].

О необходимости уничтожения частной собственности и перехода к общественной собственности на средства производства, как коренной задачи социальной революции пролетариата, К. Маркс и Ф. Энгельс говорили и писали не один раз. Это положение прочно вошло в сокровищницу марксизма-ленинизма, являясь одним из краеугольных положений марксистско-ленинской теории пролетарской революции.

Экономическая революция пролетариата включает в себя и коренное преобразование общественно определенных отношений труда и общественно определенных отношений обмена, т. е. коренной переворот всего прежнего способа производства материальной жизни, всех экономических отношений. Социальная революция не случайно определяется как «социальный переворот», который «заключает в себе преобразование всего способа производства»[205].

Одновременно каждая социальная революция сама подготавливается определенными экономическими условиями, созревающими в недрах старого общественного строя. Социальная революция пролетариата в этом отношении не представляет исключения из всеобщего закона социальной революции. На это обстоятельство специально обращает внимание К. Маркс в своем конспекте книги Бакунина «Государственность и анархия». «Радикальная социальная революция, — пишет К. Маркс, — связана с определенными историческими условиями экономического развития, последние являются ее предпосылкой»[206].

Экономическая революция пролетариата, полное содержание которой — уничтожение частной собственности, ликвидация товаро-денежного обмена и снятие разделения труда, — с одной стороны сама есть результат длительного процесса развития социальной революции пролетариата, и вместе с тем, с другой стороны, она же — предпосылка осуществления социальной революции как полной революции. Без завершения экономической революции невозможно завершение социальной революции пролетариата, освобождающей человечество от обесчеловеченной жизни.

Незавершенность экономической революции сохраняет довольно долго в социальном процессе жизни людей нового социалистического общества рецидивы частнособственнических отношений; сохраняет силу вещных отношений, поскольку деньги продолжают искажать отношения людей; сохраняет определенные отношения иерархии труда, также калечащие жизнь людям, выбирающими труд престижный, но не любимый; сохраняет определенные формы отчуждения труда от действительных индивидов и т. д.

Различия хронологических рамок решения политических, и экономических задач социальной революции пролетариата отмечал в 1921 году В. И. Ленин: «На нас сейчас история возложила работу: величайший переворот политический завершить медленной, тяжелой, трудной экономической работой, где сроки намечаются весьма долгие»[207].

Можно сказать, что мера завершенности социальной революции пролетариата определяется, в конечном счете, мерой осуществления всего объема задач экономической революции пролетариата — революции отношений собственности, революции отношений обмена, революции отношений труда. И в этом смысле социальная революция пролетариата и выступает как целая эпоха перехода человечества к коммунизму.

Решение конкретных экономических, социальных, политических и духовных задач совершенствования общественных отношений социалистического общества по пути к коммунизму и выдвинуто перед всем советским народом решениями XXVII съезда КПСС. Их выполнение — есть осуществление созидательной задачи совершенствования нового, социалистического общества.

1

Учить по-новому мыслить и действовать. Речь М. С. Горбачева на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук 1 октября 1986 года. Правда, 2 октября 1986 г.

2

Программа КПСС. М.: Политиздат, 1986. — С. 53.

3

Исторический материализм как социально-философская теория. М.: Высшая школа, 1982. — С. 232.

4

Крапивенский С. Э. К анализу категории «социальная революция». Волгоград: Нижне-Волжское книжное издательство, 1971. — С. 6.

5

Селезнев М. А. Социальная революция. Методологические проблемы. — М.: МГУ, 1971. — С. 347.

6

Крапивенский С. Э. Указ. соч. — С. 183.

7

Учить по-новому мыслить и действовать. Речь М. С. Горбачева на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук I октября 1986 года. Правда, 2 октября 1986 г.

8

Габарев С. Ш. Учение Маркса и Энгельса о революции. (Известия юго-осетинского научно-исследовательского института). Вып. VIII, 1957. — С. 112-113; Корсунский А. Р. Проблема революционного перехода от рабовладельческого строя к феодальному в Западной Европе. — Вопросы истории, 1964, Р 5; Чесноков Д. И. Исторический материализм. — М.: Мысль, 1964. — С. 463; Утченко С. Л. Становление римской империи и проблема социальной революции. — Вопросы истории, 1964, Р 7. — С. 114; Утченко С. Л. Кризис и падение Римской республики. — М.:Наука, 1965. — С. 22-29; Судариков А. Классы и классовая борьба. Социальные революции. — М.: Политиздат, 1966. — С. 45; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Под ред. Перяева г. В., Чеснокова Е. Н.) — М.: Мысль, 1967. — С. 136; Безрукова В. Н. Социальная революция. — М.:МГУ, 1967. — С. 14; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Ред. колл. Макаров А. Д., Теряев г. В., Чесноков Е. Н.) — М.:Мысль, 1968. — С. 135; Шелике В. Ф. Категории «социальная» и «политическая революция» в произведениях В. И. Ленина. — В кн.: Вопросы истории Коммунистической партии Киргизии. — Фрунзе: Кыргызстан, 1969, Вып. VI. — С. 273-274; Селезнев М. А. Социальная революция. Методологические проблемы. — М.: МГУ, 1971. — С. 232-272; Крапивенский С. Э. К анализу категории «социальная революция». — Волгоград: Нижне-Волжское книжное издательство, 1971. — С. 111-114; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Ред. колл. Макаров А. Д., Попов С. И., Скатерщиков В. К.) Изд. 4-е, доработ. — М.: Мысль, 1973. — С. 195; Методическое пособие по философии. М., 1973. — С. 210-211; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Ред. колл. Макаров А. Д., Попов С. И., Скатерщиков В. К.) Изд. 5-е, доработ. — М.: Мысль, 1974. — С. 195; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Общ. ред. Макарова А. Д.) Изд. 6-е, доп. и доработ, — М.: Мысль, 1976. — С. 189; Основы марксистско-ленинской философии. Учебник. (Под ред. Ф. В. Константинова, А. С. Богомолова и др.) — М.: Политиздат, 1982. — С. 286; Жуков Е. М. О роли социальной революции в процессе смены общественно-экономических формаций. — В кн.: Формации и социально-классовые структуры. — М.: Наука, 1985. — С. 8-17.

9

Коробов С. А. Марксистско-ленинская теория социальной революции. Йошкар-Ола, 1953. — С. 4; Афанасьев В. Основы философских знаний. — М.: Соцэкгиз, 1962. — С. 329; Рожин В. П. Введение в марксистскую социологию. — Л.: ЛГУ, 1962. — С. 89; Даниленко Д. И. Социальная революция. — М.:Политиздат, 1964. — С. 10; Шептулин А. Философия марксизма-ленинизма. — М.: Политиздат, 1970. — С. 294; Исторический материализм. (Ред. колл. Фурманов г. Л., Воробьев Л. В., Гаркавенко Ф. И.) — М.: МГУ, 1973; Марксистско-ленинская философия. Учебно-методическое пособие по диалектическому и историческому материализму. АОН при ЦК КПСС. — М.: Мысль, 1984. — С. 235.

10

Коранашвили Г. В. Особенности перехода от рабовладельческого общества к феодализму. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. филос. наук. — М.: МГУ, 1967. — С. II.

11

Кац А. Л. Проблема падения римской империи в советской историографии. — Вестник древней истории, 1967. — С. 227-228.

12

Историческая энциклопедия. М., 1968, Т. 2. — С. 926-927; Драбкин Я. С. Нерешенные проблемы изучения социальных революций. — В кн.: Историческая наука и некоторые проблемы современности. — М.: Наука, 1969. — С. 212-213.

13

Неусыхин А. И. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному. — Вопросы истории, 1967, № 1. — С. 74.

14

Диалектический и исторический материализм. (Общ. ред. Ковалева С. М.) — М.: Политиздат, 1975. — С. 293; Даниленко Д. И. Указ. соч. — С. 13.

15

Даниленко Д. И. Указ. соч. — С. 16; Драбкин Я. С. Указ. соч. — С. 211; Бутенко А. Война и революция. — М.: Госполитиздат, 1961. — С. 8.

16

Федосеев П. Н. Диалектика современной эпохи. — М.: Наука, 1975. — С. 290.

17

Селезнев М. А. Указ. соч. — С. 255-256.

18

Ярославский Е. М. О буржуазной и буржуазно-демократической революции. — Пропагандист и агитатор РККА, 1939, № 2. — С. 37; Куликов И. К. Указ. соч. — С. 59; Политический словарь. — М.: Госполитиздат, 1958. — С. 477-478; Основы марксизма-ленинизма. (Под ред. Куусинен О. В.) — М.: Госполитиздат, 1959. — С. 329-330 и др.

19

БСЭ. М., 1941, Т. 48. — С. 185.

20

Коробов С. А. Указ. соч. — С. 4.

21

Основы марксистской философии. — М.: Госполитиздат, 1958. — С. 505.

22

Афанасьев В. А. Указ. соч. — С. 329; Даниленко Д. И. Указ. соч. — С. 11-12; Чесноков Д. И. Указ. соч. — С. 456-457; Спиркин А. С. Указ. соч. — С. 45; Шептулин А. И. Указ. соч. — С. 294; Красин Ю. А. Ленин, революция, современность. — М.: Наука, 1967. — С. 247-249; Целищев В. И. В. И. Ленин о приемах политического анализа событий в руководстве обществом. — В кн.: Марксистско-ленинская философия и современный общественный прогресс. — М.: МГУ, 1969. — С. 235-236; Краткий политический словарь. — М.: Политиздат, 1970. — С. 269; Исторический материализм. — М.: МГУ, 1973. — С. 195; Популярные чтения по философии. — М.: Политиздат, 1973. — С. 298; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. — М.: Мысль, 1974. — С. 200; Диалектический и исторический материализм. Для системы партийной учебы. — М.: Политиздат, 1975. — С. 294.

23

Семенов И. Е. Социологическая категория «социальная революция» и ее значение для исторической науки. — В кн.: Категории исторического материализма. Вып. П. — Фрунзе: Киргосуниверситет, 1964. — С. 64.

24

Безрукова В. Н. Указ. соч. — С. 4-5.

25

Шелике В. Ф. Раскрытие понятия «социальная революция» в советской историографии. — В кн.: Материалы VI научной конференции преподавателей Ошского государственного педагогического института. — Ош: ОГПИ, 1966. — С. 56.

26

Назаров Ю. Н. О содержании и этапах производственной революции. — Вестник МГУ. Философия, 1971, № 4. — С. 35-36.

27

Ковалев А. М. Содержание и закономерности мирового революционного процесса. М.: МГУ, 1974. — С. 26.

28

Там же. С. 71.

29

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4.-С. 427.

30

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. — С. 406.

31

Чинакова Л. И. Социальный детерминизм. Актуальные проблемы исторического материализма. — М.: Политиздат, 1985. — С. 81.

32

Основы марксистско-ленинской философии. — М.: Политиздат, 1975. — С. 356; см.:там же, изд. 5-е. — М.: Политиздат, 1980. — С. 298; там же, изд. 6-е. М.: Политиздат, 1982. — С. 286.

33

Исторический материализм как социально-философская теория. (Под ред. проф. Разина В. И.) М.: Высшая школа, 1982.— С. 234.

34

Драбкин Я. С. Указ. соч. — С. 215.

35

На этот методологический недостаток позиции Драбкина Я. С. обратил внимание уже Крапивенский С. Э. См.: Крапивенский С. Э. К анализу категории «социальная революция». — 199 Волгоград: Нижне-Волжское книжное издательство, 1971. — С. 112.

36

Драбкин Я. С. Указ. соч. — С. 215.

37

Там же. — С. 214.

38

Там же. — С. 211.

39

Там же. — С. 214.

40

Там же. — С. 214.

41

Кац А. Л. Указ. соч. — С. 228.

42

Кузин В. А. Марксизм-ленинизм о роли народных масс в социальных революциях. М., 1963. — С. 22; Шинкарук В. И. Качество и сущность. — Вопросы философии, 1963, № 9; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. М.: Мысль, 1967. — С. 136; Ковальчук А. С. Становление нового качества в развитии общества. М.: Наука, 1968. — С. 53, 57, 74; Шелике В. Ф. Категории «социальная» и «политическая» революции в произведениях В. И. Ленина. — Вопросы истории Коммунистической партии Киргизии. Фрунзе: Кыргызстан, 1969, Вып. УТ. — С. 275-276; Савин В. В. Социальная революция, ее сущность и место в развитии общественно-экономической формации. Автореферат. М.: МГУ, 1970. — С. 7; Рожин В. П. Указ. соч. — С. 126-131; Популярные чтения по философии. М.: Политиздат, 1973. — С. 298; Марксистско-ленинская философия. Учебно-методическое пособие по диалектическому и историческому материализму. АОН при ЦК КПСС. М.: Мысль, 1984. — С. 235.

43

Красин В. А. Революцией устрашенные. Критический очерк буржуазных концепций социальной революции. М.: Политиздат, 1975. — С. 76; «… первым актом социальной революции (речь идет о социальной революции любого типа — В. Ш.) является завоевание революционным классом власти — политическая революция»; Шелике В. Ф. Категории «социальная» и «политическая революция» в произведениях В. И. Ленина. — В кн.: Вопросы истории Коммунистической партии Киргизии. Фрунзе: Кыргызстан, 1969, Вып. VI. — С. 276.

44

Ковальчук А. С. Указ. соч. — С. 53; Сходную с А. С. Ковальчуком мысль о содержании понятия политическая революция см.: Шелике В. Ф. Раскрытие понятия «социальная революция» в советской историографии. Материалы VI научной конференции преподавателей Ошского государственного педагогического института. — Ош: ОГОН, 1966. — С. 55.

45

Корсунский А. Р. О социальных революциях в докапиталистических формациях. — В кн.: Проблемы теории социальной революции. (Под ред. Ковальзона М. Я. М.: МГУ, 1976. — С. 47-49.

46

Савин В. В. Указ. соч. — С. 11.

47

Симония Н. А. Страны Востока: пути развития. М.:Наука, 1975. — С. 14.

48

Там же. — С. 16.

49

Там же. — СЛ6.

50

Там же. — С. 16.

51

Ульяновский Р. А. О некоторых вопросах марксистско-ленинской теории революционного процесса. — Новая и новейшая история, 1976, № 4. — С. 61.

52

Там же. — С. 61.

53

Там же. — С. 61-62.

54

Ульяновский Р. А. О некоторых вопросах марксистско-ленинской теории революционного процесса. — Новая и новейшая история, 1976, № 4. — С. 62.

55

Левинтов Н. г. Некоторые аспекты ленинской теории революции. — Вопросы философии, 1966, Р 4; Левинтов Н. г. Разработка В. И. Лениным проблемы революции в узком и широком смысле в 1905-1911 гг. Учен. зап. УГОН им. И. Н. Ульянова, Т. XXIII, Выл Л. — Ульяновск: УГЛИ, 1967.

56

Константинов Ф. К. Ленинская теория социалистической революции и ее дальнейшее развитие. М., 1960. — С. 27; Спиркин А. Курс марксистской философии. М.: Соцэкгиз, 1963. — С. 403; Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. (Под ред. Макарова А. Д. и др.) М.: Мысль, 1967. — С. 143; Методическое пособие по философии. Для школ основ марксизма-ленинизма. (Под общ. ред. Сударикова А. А. М.: Политиздат,. 2‑е изд., 1968. — С. 241; 5‑е изд., 1973. — С. 213.

57

Категории исторического материализма. Выл. П. Фрунзе: КГУ, 1960. — С. 64; Безрукова В. Н. Социальная революция. М., 1967. — С. 5; Шелике В. Ф. Категории «социальная» и «политическая революции» в произведениях В. И. Ленина. — Вопросы истории Коммунистической партии Киргизии. Фрунзе: Кыргызстан, Вып. VI, 1969. — С. 272-274.

58

Рожин В. П. Введение в марксистскую социологию. Л.: ЛГУ, 1962. — С. 118. А?

59

Левинтов Н. г. Проблемы общенационального кризиса в трудах В. И. Ленина. (Система понятий). Спецкурс. Ульяновск, 1975. — С. 36.

60

Селезнев М. А. Социальная революция. М.: МГУ, 1971. — С. 232-272.

61

Там же. — С. 233.

62

Там же. — С. 234.

63

Там же. — С. 234.

64

Там же. — С. 234, 235.

65

Там же. — С. 235.

66

Там же. — С. 240. Термин «социально-политическая революция» встречается в работах: Плимак Е. г. Характеристика некоторых закономерностей движения буржуазных революций. Принципы историзма в познании социальных явлений. М.: Наука, 1972. — С. 234; Водолазов г. г. «Диалектика и революция». Методологические проблемы социальной революции. М.: МГУ, 1975. — С. 8.

67

Селезнев М. А. Социальная революция. М.: МГУ, 1971. — С. 234.

68

Там же. — С. 236, 252-254.

69

Там же. — С. 252.

70

Марксистско-ленинская философия. Исторический материализм. М.: Мысль, 1973. — С. 198.

71

Селезнев М. А. Марксистско-ленинская теория социальной революции. М.: Мысль, 1982. — С. 9.

72

Там же. — С. 10.

73

Там же. — С. 10.

74

Там же. — С. 13.

75

Там же. — С. 14.

76

Там же. — С. 15-16.

77

Программа КПСС. М.: Политиздат, 1986. — С. 6.

78

См.: Шелике В. Ф. Об исходных посылках материалистического понимания истории в работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология». — Философские науки. Науч. докл. высш. шк. 1981, № 3.

79

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избр. произв. в трех томах. М.: Политиздат, 1980, Т. 1. — С. 29. В дальнейшем Маркс К., Энгельс Ф. Избр., … М., 1980, Т. 1.

80

Тот, кто хочет подробно ознакомиться с определениями К. Маркса человеческих отношений к миру, см.: Шелике В. Ф. К вопросу об определении К. Марксом сущности человека как ансамбля человеческих отношений. — В кн.: Философско-методо-логические проблемы комплексной теории человека. (Препринты докладов координационного совещания по проблемам марксистско-ленинской философии. Отдел актуальных проблем исторического материализма Института философии АН СССР). М., 1980. — С. 26-31.

81

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. — С. 497.

82

Там же. — С. 497.

83

Там же. — С. 497-498.

84

Там же. — С. 499.

85

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. — С. 318. Методологию развертывания отношения К. Маркс характеризует уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года». — См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. — С. 106-107.

86

Проблема «клеточки» исторического материализма рассматривается в работах: Водолазов г. г. Диалектика революции. Методологические проблемы социальной революции. МГУ, 1975. — С. 129-144; Шершунов А. Д. Категории исторического материализма в их взаимосвязи. М., 1975; Методологические проблемы исторического материализма. Барнаул, 1976; Категории исторического материализма в их взаимосвязи. Свердловск, 1978; Проблемы систематизации категорий исторического материализма. Челябинск, 1980; Момджян К. Х. Категории исторического материализма: системность, развитие. М.: МГУ, 1986 и др.

87

Основания систематизации и классификации категорий исторического материализма. — Препринты докладов Всесоюзного координационного совещания «Проблемы структуры исторического материализма и систематизация его категорий». М.: Академия наук СССР, 1981. — С. 51.

88

Там же. — С. 51.

89

Обзор совещаний 1980 г. в Москве, см. всесоюзное координационное совещание по проблемам исторического материализма. Авторы А. С. Айзикевич, Н. В. Клячин, А. А. Орлов. Философские науки, 1981, №4. — С. 146-147.

90

Маркс К., Энгельс Ф. Избр … М., 1980. Т Л. — С. 19-20.

91

Ответы М. С. Горбачева на вопросы газеты «Юманите». Правда, 8 февраля 1986 г.

92

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. — С. 447.

93

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. Зб. — С. 457.

94

Там же. Т. 34. — С. 55.

95

Там же. Т. 34. — С. 320-321.

96

Там же. Т. 36. — С. 503.

97

См.: Ответы М. С. Горбачева на вопросы газеты «Юманите». Правда, 8 февраля 1986 г.

98

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. — С. 318.

99

Там же. — С. 432.

100

Там же. — С. 433.

101

Ответы М. С. Горбачева на вопросы газеты «Юманите». Правда, 8 февраля 1986г.

102

М. С. Горбачев. Перестройка — кровное дело народа. Речь на XVIII съезде профессиональных союзов СССР 25 февраля 1987 г. Правда, 26 февраля 1987г.

103

Там же.

104

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… М., 1980. Т. 1. — С. 21.

105

См.: там же. — С. 21-22.

106

Там же. — С. 20-21.

107

Там же. — С. 21.

108

Шелике В. Ф. Объем и содержание понятия общение (Verkehr) в работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология». — В кн.: Философско-методологические проблемы теории общения. (Сборник научных трудов). Фрунзе: КГУ, 1982. — С. 19-29; Она же. К. Маркс и Ф. Энгельс об общении как одном из человеческих отношений к миру. — В кн.: Диалектика познания, понимания, общения. (Сборник научных трудов). Фрунзе: КГУ, 1985. — С. 84-93; из самых последних работ см.: Прилюк Ю. Д. Проблема общения в историческом материализме. Киев: Наукова думка, 1985. — С. 191.

109

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… М., 1980, Т. 1. — С. 56.

110

Там же. — С. 32-33, 71.

111

Там же. — С. 71.

112

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. — СЛ50.

113

Там же. — С. 150.

114

Маркс К., Энгельс Ф. Избр…. Т. 1. — С. 70.

115

Там же. — С. 14.

116

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 32. — С. 120.

117

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 18. — С. 541.

118

Там же. Т. 13. — С. 8.

119

Горбачев М. С. О перестройке и кадровой политике партии. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 января 1987 года. Правда, 28 января 1987 г.

120

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛ9. — С. 18-19.

121

Там же. Т. 4. — С. 427.

122

Горбачев М. С. Перестройка — кровное дело народа. Правда, 25 февраля 1987 г.

123

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избр… Т. 1. — С. 20.

124

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. — С. 150.

125

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 10-12 и др. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 40. — С. 252.

126

Горбачев М. С. О перестройке и кадровой политике партии. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 января 1987 года. Правда, 28 января 1987 г.

127

Там же.

128

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. — С. 201.

129

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… М., 1980, ТЛ. — С. 21.

130

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. — С. 116.

131

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 21.

132

Там же. — С. 2.

133

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛ. — С. 447.

134

Там же. — С. 447.

135

Там же. — С. 447.

136

Там же. — С. 448.

137

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 33.

138

Ленин В. И. Полн. собр. соч. ТЛ. — С. 387-388.

139

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛ. — С. 447.

140

Горбачев М. С. О перестройке и кадровой политике партии. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 февраля 1987 года. Правда, 28 января 1987 г.

141

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛ. — С. 598.

142

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 7. — С. 211.

143

См.: Там же. Т. 1. — С. 602

144

См.: Там же. — С. 600.

145

Там же. Т. 4. — С. 185.

146

Там же. Т. 8. — С. 38.

147

Там же. Т. 13. — С. 9.

148

Подробнее см.: Шелике В. Ф., Потоцкий В. А. Актуальные проблемы понятийного аппарата теории социальной революции. «Философские науки». Науч. докл. высш. пш. 1979, № 5.

149

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. — С. 463; Т. 39. — С. 128.

150

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. — С. 7.

151

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 56.

152

Там же. — С. 56.

153

Там же. — С. 14.

154

См. Маркс К., Энгельс Ф. Избр…. ТЛ. — С. 33.

155

См. Там же. — С. 31.

156

См. Там же. — С. 55.

157

См. Там же. — С. 55.

158

См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. — С. 287.

159

См. Маркс К., Энгельс Ф. Избр…. ТЛ. — С. 56.

160

См. Там же. — С. 23.

161

См. Там же. — С. 23.

162

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛЗ. — С. 7.

163

Там же. Т. 27. — С. 403.

164

Там же. Т. 4. — С. 143-144.

165

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… Т. 1. — С. 31.

166

Там же. — С. 56.

167

См.: Шелике В. Ф. Объем и содержание понятия общение (Verkehr) в работе К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология». — В сб.: Философско-методологические проблемы теории общения (Сборник научных трудов). Фрунзе: Кирг. гос. ун-т, 1982. — С. 19-29.

168

Шелике В. Ф. Некоторые аспекты марксистской методологии определения философской категории «производство». — Общественное производство: понятие, социальная природа и сущность. Препринты докладов Всесоюзного координационного совещания «Социально-философские проблемы теории общественного производства». Отдел актуальных проблем исторического материализма Института философии АН СССР. М., 1982. — С. 79-84.

169

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… Т. 1. — С. 56.

170

См.: Там же. — С. 13,28.

171

Там же. — С. 56.

172

См.: Там же. — С. 10.

173

Там же. — С. 65.

174

Пршшк Ю. Д. Проблема общения в историческом материализме. — Киев: Наукова думка, 1985. — С. 191.

175

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… Т. 1. — С. 24.

176

См.: Там же. — С. 23.

177

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 65.

178

См.: Там же. — С. 64.

179

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. — С. 150.

180

См.: Там же. Т. З. — С. 351.

181

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 71.

182

См.: Там же. — С. 23.

183

Там же. — С. 70.

184

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛЗ. — С. 8.

185

Там же. — С. 7.

186

Там же. Ф. 13. — С. 7.

187

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 2. — С. 537.

188

Там же. Т. 4. — С. 447.

189

См.: Там же. Т. 2. — С. 554.

190

Там же.

191

Там же. Т. 22. — С. 277.

192

Там же. — С. 277.

193

Там же. Т. 4. — С. 185.

194

Там же. Т. 22. — С. 533-534.

195

Там же. Т. 22.-С. 533-534

196

Там же. Т. 22. — С. 533-534.

197

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. — С. 168-171.

198

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Избр… ТЛ. — С. 25.

199

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 34. — С. 200.

200

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. ТЛ8. — С. 153.

201

Там же. — С. 305.

202

Там же. — С. 239.

203

Маркс К., Энгельс Ф. Избр… Т. 1. — С. 25.

204

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. — С. 640.

205

Там же. Т. ЗЗ. — С. 328.

206

Там же. Т. 18. — С. 612.

207

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. — С. 326.