Социолог о социальной революции

Шелике Вальтраут Фрицевна. Материал взят из резервной копии сайта wtschaelike.ru. Дата последнего изменения 18.02.2009.

Есть у польского социолога Петр Штомка в его толстом учебнике «Социология. Анализ современного общества» Москва. Логос. 2005, глава 24, под названием «Социальная революция».

Интересная глава, во многих отношениях интересная.

С одной стороны сохраняются прежние постулаты, по которым революция есть разрыв непрерывности. Но разрыв чего? Согласно автору, революция — это разрыв «процесса социального становления, преобразование всей структуры и способа функционирования общества, а также повседневной жизни, ментальности и позиций членов общества» (Стр. 559). Ладно, пусть будет так. Уже хорошо, что в исходном определении революции не потерян человек (член общества), повседневную жизнь которого революция меняет коренным образом. И дальше хорошо, в ракурсе устоявшихся представлений о революции, в ходе которой, согласно автору, изменения «охватывают все сферы социальной жизни: экономику, политику, культуру, повседневную частную жизнь и т. п.» В каждой из этих областей происходят «радикальные, фундаментальные изменения» (там же).

Далее ...по Штомка революцию отличает то, что а) изменения «совершаются исключительно быстро, в кратчайший срок», б) сопровождается революция «бурным проявлением активности, массовыми социальными движениями» и в) вызывает такие эмоциональные переживания, как «энтузиазм, эйфория, оптимизм, надежды, ощущения собственной силы и сильнейшие честолюбивые претензии, намерения и ожидания» (там же). Очень вроде бы современно, если вспомнить революцию в Венесуэле, да и в «Цветных революциях» энтузиазма и эйфории хоть отбавляй. Хотя бы в начале.

Но вот незадача, как определить исключительную быстроту революции как явления? Сколько дней, месяцев, лет или десятилетий соответствуют критерию «быстроты»? Французская буржуазная революция, которую автор берет за модель революции, длилась пять лет. Это быстро? А вот Вторая мировая война 1939-45 года тоже длилась около пяти лет. Тоже быстро?

Английская буржуазная революция XVII века продолжалась не менее двадцати лет, а то и более сорока (смотря что считать ее завершением). И это тоже называется быстро?

Ну а бурная активность, включая и энтузиазм с эйфорией отличают еще и патриотический подъем в начале почти любой войны. Это тоже революция? Тем более, что и во время войны тоже происходит «преобразование всей структуры и способа функционирования общества» переходом страны на военные рельсы? Так что ли?

Ну, а то, что революции отличают не только эйфория и энтузиазм (одних!), но и отчаяние и гнев (других), и напоминать как-то неловко. Равно как и война не есть только эмоциональный патриотический подъем, но она и массовое горе и отчаяние из-за убийства людей людьми, что в революции, кстати, тоже не редкость.

Короче, не стоит выдавать за критерии революции отдельные признаки, присущие ей как явлению, надо идти к сущности, исследовать не только форму, но и содержание революции. Только так можно определить действительное место революции в практическом процессе развития человечества.

Но у социологии другая задача. Ее интересуют законы функционирования и изменения массового (общественного) сознания (в частности ради успеха политических и рекламных компаний), законы возникновения, развития и угасания социальных движений (в частности и для того, чтобы выработать механизмы управления ими, а если нужно, то и механизмы их ликвидации «тихой сапой»).

А потому социальная революция интересует социолога только в названном ракурсе и неслучайно получает у автора следующее определение: «Социологическое понятие революции — полное и радикальное преобразование общества (экономики, политики, культуры, социальной жизни) в результате массовой мобилизации „снизу“ социальных движений» (стр. 573).

Получается, что для социолога социальные революции, это только те революции, в которых «присутствует» массовое движение низов.

Что мне безусловно интересно в книге Штомка, это несколько страниц о психологической составляющей революции, (вернее революции в узком смысле, если быть точным, поскольку автор только такую революцию и имеет в виду). Это очень важный аспект как в теоретическом плане для дефиниции революции, так и в практическом плане для ее осуществления или подавления уже в зародыше.

Хорош конец главы «Социальная революция» под названием «Что мы не знаем о революциях».

Автор откровенно признается, что в настоящее время существуют скорее «эскизы теории, нежели обоснованные и логически построенные объясняющие и предсказующие теории» революции (стр. 571). И далее Штомка перечисляет «несколько наиболее поразительных загадок, которые требуют разгадки». Это: а) На чем зиждется комбинация действенных факторов, психологических, структурных, политических, геополитических, которая приводит к революционному взрыву? Возможно ли вообще это когда-нибудь понять, учитывая сложность феномена революции? б) На чем зиждется внезапность массовой мобилизации или внезапность революции? Можно ли определить тот порог, за которым происходит качественное изменение мотивации и поведение людей, ранее пребывавших в апатии, а теперь выходящих на улицы, строящих баррикады и т. д.? в) Как передаются из поколения в поколение «революционные традиции, неожиданно оживающие, когда складываются благоприятные условия»? г) Удастся ли предвидеть будущее революции, если власти могут удушить ее в зародыше? (Там же)

Короче есть над чем подумать. А это главное. (К сведению: Штомпка П. — крупнейший ученый-социолог, президент Международной социологической ассоциации).